Надо ли говорить, что Лия до этого времени несколько раз посетила выбранное место, оценила вид с разных ракурсов… В конце концов, разозлилась сама на себя и засела за письмо отцу. Переключиться удалось не сразу, но когда она наконец закончила и отправила с эльфом свой опус, полегчало. Если отец ударится в эмоции, то первым делом прилетит в школу. Если нет, она получит от него письмо. Хотя, в любом случае, до назначенного у Малфоев обеда надо будет встретиться.
«Бьет полночь, и Золушка, теряя тапки…» — дурацкая строчка вертелась в голове, когда она накинула плотное длинное пальто, самое теплое, что могла раздобыть Милли, и аппарировала.
Снейп уже ждал, глядя в темное окно, — строгий черный силуэт, едва заметный на фоне ночи, бесшумно повернулся к Лие. Она взяла его за руку и пошла «темным путем». Тут же поняв, что теплая одежда еще как пригодится: у нее подкосились ноги от слабости.
«Вот как, так далеко я могу провести только одного», — поймал Снейп ее мысль.
— Я взял немного восстанавливающего. На всякий случай, — ответил он вслух.
— Здорово. А я вот не подумала, — повинилась девушка, наконец, встав рядом, и вскинула руку: — Посмотри…
Северус поднял глаза. Он никогда не был в горах. В таких горах.
Чеканным черненым росчерком на фоне синего светлеющего неба стоял горный хребет. Над головой… он чуть не задохнулся от неожиданности: такого количества звезд он себе даже представить не мог. Холодный воздух чуть ли не хрустел от свежести. И полная, абсолютная тишина, которую он любил.
Захотелось подняться по тропе, пройти, осмотреться. Северус взглянул на девушку:
— Где мы?
— Алтайские горы. Россия.
— Как?!
— Я расскажу. Правда, расскажу — куда ж я денусь, Северус…
Она назвала его по имени, и здесь это прозвучало удивительно уместно. Он думал, каким будет ритуал, а он, оказывается, уже начался…
— Ты же хочешь пройтись, так иди.
Она медленно поворачивалась, глядя вокруг. Он повторил это движение, вбирая в себя совершенно удивительное — все: воздух, очертания гор, облака, подсвеченные еще невидимым солнцем, и медленно гаснущие звезды. И ушел вверх по тропе по тонким жгутам осеннего тумана.
«Природа — храм, где от живых колонн
Обрывки смутных фраз исходят временами.
Как в роще символов, мы бродим в этом храме
И взглядом родственным глядит на смертных он…»
Северус уже поворачивал назад, когда его настиг женский голос, читающий… заклинание?
— Просто стихи, Шарль Бодлер, писатель, поэт… магл. Я почитаю тебе еще, если захочешь, — она кивнула, чтобы он шел за ней, и начала спускаться на шум ручья.
Ну конечно же… родниковая вода… Вода из горной речки!
У самого края берега она повернулась.
«Бокалы?» — мелькнула у него мысль, тут же встретив ответ:
— Не нужны.
Она омыла ладони и зачерпнула воду правой рукой: «Пей». И он приник к ледяной кристально чистой воде на ее ладони. А выпив, благодарно поцеловал эту ладонь, каждым нервом чувствуя это древнее и священное место, дарящее покой, силу и чистоту. Он бы и так расцеловал ее за этот удивительный подарок — за саму возможность сделать хотя бы несколько вдохов — здесь, увидеть, как приходит солнце, узнать, что в мире такое — есть.
— Теперь ты… — но он уже наклонился и зачерпнул воды и, как завороженный, смотрел, как она пьет. С его ладони. И так же целует ее. Совершенная близость.
— Кажется, теперь я понял, что такое доверие…
— Тебе понравилось?
— Невероятно.
Он сгреб ее руками, крепко прижав — просто оттого, что хотелось обнять, и улыбнулся, почувствовав даже через толстую ткань тепло ладоней на своей спине, откинул голову и встретил яркий солнечный луч, зажегший осенний лес на склоне.
— Подумать только, я мог никогда этого не увидеть… Спасибо, Лия, — Северус ласково коснулся губами ее щеки и тут же ощутил ее касание. Но не мог не взглянуть в глаза перед тем, как встретиться губами.
Нежно. Легко. Невозможно. Удивительно. Чисто.
Такое могло только присниться. И ему хотелось… побыть одному.
— Перегруз? — спросила Лия вслух.
— Что?
— Слишком много всего?
— Да…
— Аппарейт…
Она упала на колени, не удержавшись, и медленно начала оседать на пол кабинета зельеварения. Он аккуратно придержал ее за плечи и влил зелье, мысленно отругав и ее, и себя: надо было сделать это еще там, пока не погасли звезды…
Широкая улыбка девушки сказала ему, что она все слышала. А он почему-то не мог проникнуть в ее мысли так легко, как раньше. Она встала, чуть покачнувшись, оперлась о подоконник.
— Устала?
— Уже легче. Доберусь. Иди, я позову Милли, но не хочу, чтобы нас видели вместе даже эльфы.
Да она не теряет головы… Он снова посмотрел ей в глаза. Барьера не было. Были радость, много тепла и немного грусти о том месте, что им недавно пришлось покинуть, и усталость. Слишком много усталости.
«Нечего девочку мучить, — подумал Северус, аппарируя в свои комнаты. — Но какая сила — протащить его больше чем через четверть земного шара! Она не чудо, она просто сокровище…»
Только одно заставляло его оставаться настороже: она не может быть Трэверс. И, скорее всего, она не может быть… англичанкой. Темной… нет, это исключено. После того, что он видел… Кто она?
