—
Я спокойна, Ленни.
—
Ну, я с ним еще побеседую. Без свидетелей и наедине. Стереть воображаемых субличностей сложно, больно, но все-таки возможно. Я уже проверяла.
—
Ладно! Ладно! Вскинула я руками, смирившись. Возможно я слишком поторопилась, слишком понадеялась. Просто я хочу понять свою мутацию, что во мне особенного…
—
—
—
—
Помещение под столовую, судя по табличке над арочным входом, из-за временной нецелесообразности пустовало. А есть хотелось здесь и сейчас. Благо на первом этаже жилого корпуса имелась общая кухня, как в студенческом общежитии, со всеми удобствами, куда меня привел вкусный запах. Шикарная кухня с несколькими холодильниками и морозильниками в ряд вдоль стены, обеденным столом по центру, и еще прочими кухонными приблудами в углу встретила меня чистотой и уютом. Там на центральной балке во все обозрение была прибита табличка: «Уберите за собой. Спасибо».
Неплохо. Очень даже неплохо.
Первым делом я проверила самый близкий ко мне холодильник и, открыв, невольно свистнула. Он был забит продуктами до отвала. Отсюда невольно назревал вопрос: «откуда деньги?». Но, в любом случае, это не моего ума дело. Главное — есть, что пожевать. Созвонившись с родителями, потом ещё с парочкой человек, решила отужинать горячими бутербродами, ибо готовить что-то дельное было лень. Пока делала себе ужин на скорую руку, в кухню прибежала знакомая трехглазая девочка.
— Привет.
— П-привет, — запнувшись на бегу, промямлила девочка, будто с ней никогда не здороваются. Нда… Как все запущено.
— Лили, верно? — кивнула она, готовя себе что-то. — Присядь ко мне, вместе поужинаем. Давай, не стесняйся, я не кусаюсь. Давай-давай. Хочешь?
Вместе со своей миской с хлопьями она медленно подошла и села напротив, бросая на меня странные взгляды, словно ожидая, что я тут же начну над ней насмехаться.
— Давно ты здесь, Лили?
— Два года.
— Оу, сама приехала или тебя тоже нашли?
— Нет. Тетушки из церкви, где я жила, отдали, — при упоминании взрослых девочка вздрогнула.
— Ну и как тебе здесь, нравится?
— Нормально. Никто не тычет пальцем, не обзывает уродиной и не обижает, — попыталась она улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, можно сказать фальшивой.
— Это хорошо, а если кто-то обидит, можешь смело сказать мне, договорились? — трехглазка неуверенно помотала головой. — А что это ты пьешь, какао? Где оно?
— Вон там. Я могу тебе сделать, хочешь? — вызвалась она.
— Буду весьма признательна. Я обожаю шоколад. Говорят, он делает умнее. А я что-то не замечаю у себя особого ума. Вот и хотелось бы немножечко. Разве что, возможно, заработаю диабет, но чего не сделаешь, ради ума, верно?
— Хи-хи, — мило рассмеялась она. — Я сейчас.
Она умело управилась с кофемашиной в углу и вернулась с кружкой ароматного горячего шоколада.
— Боги, пахнет просто обалденно! И на вкус. Спасибо, Лили, ты — прелесть, — девочка смущенно похлопала тремя глазами. — Блин, до чего шикарная кухня, скажи. Определенно, это будет мое самое любимое место в школе.
— Хи-хи. Так любишь поесть?
— Ну, а то! Растущий организм требует энергии. И знаешь, ест только здоровый. Так что и ты должна. А главное — это халява! Халява, ведь?
— Мне понравилась та игра, — после недолгой паузы продолжила она.
— Оу, рада слышать.
— Может… Может, еще во что-нибудь сыграем? — с надеждой в голосе спросила девочка.