Раны, полученные им прошлой ночью, оказались тяжелее, чем он думал. Руки сильно болели, а несколько пальцев отказывались сгибаться. Несмотря на адамантиевую пластину в рукаве, предплечья были покрыты синяками, оставшимися после того, как он отразил меч Люцифера. Все лицо ныло. Джон подумал, что переносица, скорее всего, сломана. Также он чувствовал жуткую боль в затылке.
Он и раньше получал раны, но сегодняшний сон отнял у него все чувства, кроме тошноты и боли.
После боя с Люцифером Грамматикус ушел в пустыню. Возвращаться во дворец было и опасно, и глупо. Джон понимал, что на него охотились по меньшей мере два противника: Легион Альфа и свита лорда-командира. Он отыскал укромное местечко в дюнах и заснул, размышляя о том, как возобновить выполнение задания.
Однако в холодном рассвете, раненый и дрожащий, Грамматикус подумал о том, что его миссия больше не имеет смысла. Маленький шанс исправить ошибки и выполнить задачу растаял. Продолжать было бы слишком рискованно. Кабал должен найти другой способ достичь своей цели.
Джон, пошатываясь, встал. На горизонте появилась тонкая полоска света. Еще около часа будет холодно, до того момента, как солнце целиком вползет на небо и прогреет землю. А потом он будет мертв.
Но Грамматикус бежал в пустыню не вслепую. Прежде чем пойти в Мон-Ло, он провел три дня, исследуя пески в двадцати километрах к югу от дворца.
Да, решил Джон, пришло время уходить. Он приложил все силы, но потерпел неудачу. После встречи с драконом оставаться глупо. У него есть три варианта действий. Он мог уйти живым и попытаться убедить Кабала, что этот провал — не его вина Он мог попытаться уйти и скрываться от Кабала столько, сколько сможет. Он мог умереть в пустыне. Первый вариант выглядел лучше всего. Требовалось доказать Кабалу, что Джон Грамматикус все еще полезен.
Он прошел километр на запад, поднимаясь на небольшую возвышенность, чтобы окончательно проснуться. Он сверял свой путь по ориентирам, которые запомнил в прошлый раз: шесть плоских камней, череп остророга, высохший куст.
Через пятнадцать минут он вышел к озеру.
Меньше метра глубиной, оно пряталось в узкой лощине. Оно было слишком соленым, чтобы пить из него, но достаточно чистым, чтобы смыть с себя грязь. Грамматикус вздрогнул, когда соленая, насыщенная минералами влага начала жечь его раны, залечивая их.
Первые лучи восходящего солнца разрезали тьму, как лазерные копья. Грамматикус поискал на склоне долины два валуна из оникса. Затем подошел к ним и истерзанными руками раскопал рюкзак.
Внутри армейского вещмешка нашлись двухлитровые бутылки, несколько порций пайка, которые Джон тут же с энтузиазмом съел, медицинская капсула, нож, лазерный пистолет с двумя запасными батареями, три сигнальные ракеты, автопередатчик, перчатки, пачка документов и инфопланшет.
Джон сел, не переставая жевать, и глотнул из бутылки. Затем просмотрел бумаги: заранее подготовленные документы на двух разных людей и две пачки чистых бланков.
Он прокручивал в голове один из шести планов по эвакуации себя отсюда. Наевшись, Джон спокойно добрался бы до следующего тайника в восьми километрах к югу. Потом он мог вызвать спасательный корабль с помощью автопередатчика. Корабль без труда нашел бы его по сигнальным ракетам. Имперцы, без сомнений, сразу послали бы корабль спасать драгоценного гетмана Гено пять-два, застрявшего в пустыне, а по документам Грамматикус как раз и являлся этим гетманом. Он составил список пропавших гетманов за последние несколько недель. Вот, например, Пето Албари Сонека, гетман Танцоров, пропавший без вести после резни на ТК345. Грамматикус сумеет выбраться, это не сложно.
Пока кто-то догадается, что он не Пето Сонека, Джон Грамматикус скроется за новыми украденными личностями, потеряется в ворохе информации. Что потом? Потом что-нибудь простое. Каждый день прибывают сотни кораблей, удовлетворяющих различные потребности Шестьсот семидесятой экспедиции. Он скроется на одном из них и, прежде чем кто-либо поймет это, исчезнет навсегда. Навсегда.
Сначала Грамматикус решил использовать медицинскую капсулу, чтобы прочистить раны, но потом подумал, что необработанные раны укрепят его легенду.
Джон вздохнул и начат складывать вещи в рюкзак. Он старался не думать о Рахсане. Гахет, старый ублюдок, оказался прав. Ошибочное решение. Миссия не была поставлена под угрозу, в отличии от шансов выжить. Вероятно, уксор еще заплатит за его исчезновение. Джон сознательно использовал ее, проблема лишь в том, что он испытывал к ней настоящие чувства Возможно, добравшись до флота под новой личиной, он смог бы отозвать ее с фронта Он мог бы помочь ей выбраться и взять ее с собой. Конечно, это большой риск, слишком большой.
— Я — трус, — сказал он пустыне, не чувствуя слез на щеках.
«Ты прав», — ответила пустыня.
Грамматикус пригнулся, быстро схватил израненными пальцами лазерный пистолет и прицелился…
В никуда.
Он огляделся.
«Покажись!» — отдал он ментальный приказ.
— Я здесь, Джон.
