Зал для совещаний оказался большим, как и ожидал Пето, с черным решетчатым полом, переборками из кованого металла и сводчатым потолком. Теперь он купался в дымчато-золотистом свете. У внутренней стены, за внушительным, но безыскусным троном Альфария, стояли тридцать пять закованных в броню Астартес, казавшихся монументальными статуями. Все это время они безмолвно стояли во тьме.
Все они были капитанами или командирами отрядов. Сонека узнал Пека и Герцога по знакам их рот, Омегона по почти черной броне и Ранко в огромном доспехе терминатора. В золотистом свете космодесантники сияли подобно призрачным видениям.
Грамматикус тоже смотрел на них. Сонека увидел в его глазах внезапную вспышку страха.
Альфарий поднялся. Затворы полностью втянулись в потолок, и вид через огромный обзорный экран был столь же поразительным, как и огромные воины, появившиеся из тьмы. Эта часть космоса, куда более глубокого, чем когда-либо видел Сонека, была наполнена далекими звездами, отсюда казавшимися песчинками. Потоки сияющего газа, многоцветного и неуловимого как крылья мотылька, тянулись через космос, накрывая звезды подобно вуали, из-за чего некоторые планеты блестели, как многогранные драгоценные камни, оттеняя другие, тусклые, как галька.
Рядом, на расстоянии примерно ста пятидесяти миллионов километров, светило бледно-красное солнце, благодаря которому все казалось погруженным в янтарь. Гораздо ближе, прямо под кораблем, лежала ночная сторона планеты. Альфарий указал на солнце. Гололитические графики немедленно высветились на обзорном экране, сделав набросок звезды и зафиксировав ее. Строчки вычислений и блоки статистических данных заполнили экран.
— Стоп. Уменьшить освещение, дать шестикратное увеличение, — приказал Альфарий.
Голопроектор замерцал и поместил увеличенное изображение звезды в центр экрана.
— Гидра сорок два, — сказал Альфарий. — Древняя звезда второго поколения, с небольшим содержанием металлов. Ее жизнь подходит к концу. Гидра сорок два, Джон. Не будешь ли ты любезен это прокомментировать?
Грамматикус выглядел опешившим.
— Лорд? — сказал Сонека.
— Говори, Пето.
— Насколько я могу понять, Гидра сорок два была выбрана в знак уважения к Легиону. Скрытая шутка, если хотите. Я думаю, что сейчас Джон сожалеет о легкомысленности этого жеста.
Альфарий кивнул.
— Так… — сказал Грамматикус, закашлявшись, но сохранив спокойствие. — Так и есть, лорд. Здесь нет неуважения или обмана. Гидра сорок два была выбрана из-за вашей эмблемы.
— Такой символизм является типичным для Кабала? — спросил Пек.
— Нет, — ответил Грамматикус.
— Отлично, — фыркнул Омегон, — потому что это просто ребячество.
— У Гидры сорок два есть шесть планет. — Мы находимся на орбите выбраной тобой третьей планеты, называемой Альфа Терциус сорок два.
— На орбите Эолит, — сказал Грамматикус.
— Повтори.
— Эолит, — сказал Грамматикус. — Кабал называет Гидру Терциус сорок два Эолитом.
— Отмечено. Изолировать и увеличить.
Дисплей вернул звезду на прежнюю позицию, поместив вместо нее темный шар, и разделил планету на сектора. Еще больше графиков появилось на проекции.
— Маленькая и незапоминающаяся, — продолжил Алфарий. — Разрушаемая ужасным климатом и токсичными осадками. По нашим меркам, непригодна для жизни, автопробы зарегистрировали лишь базовую ксенофауну.
Он сделал паузу, а затем приказал:
— Охарактеризовать.
Экран показал пестрые графические изображения поверхности планеты, а затем накрыл их полосками климатических графиков. Мир стал похож на серый, покрытый пятнами цветок ириса.
— Другим словами, тихое местечко, — сказал Альфарий, — совершенно непригодное для жизни людей. И все же…
Он сделал паузу.
— Увеличить.
Экран быстро приблизил небольшой участок планеты и выделил круг белого тумана, казавшийся островком в мелькающих серых облаках.
— В южном полушарии планеты, — продолжил Альфарий, — мы обнаружили зону в триста километров, которая обладает зачатками пригодной для дыхания атмосферы. Каковы шансы возникновения подобных условий?
— И действительно, каковы? — изрек Грамматикус.
— Может, ты объяснишь?
Грамматикус сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и ответил:
— Это и есть место встречи. Процессоры начали работать пять лет назад, чтобы подготовить это место к вашему прибытию. Им едва хватило времени на создание более-менее приличного микроклимата, но результат вполне приемлем.
— Перестройка атмосферы? — спросил Герцог.
— Именно, сэр.
— Увеличить детали, — приказал Альфарий.
Выделенное изображение белого тумана несколько раз моргнуло, когда изменялся масштаб и растворялся облачный покров… Теперь взгляд проникал сквозь прорехи тумана и стали видны детали поверхности. Сонека пристально смотрел. Ему казалось, что он может различить гряду холмов, а возможно, даже гор, холодных, серых, и глубокие впадины темных долин. В центре, среди высоких пиков, проявились неотчетливые очертания какого-то сооружения.
