Из-за рециркулируемого воздуха, застоявшегося запаха туалета и плохого освещения отсек выглядел отвратно, но по контрасту с помещением, в котором он вынужденно пребывал, сам Грамматикус всегда был чист. Ему позволяли менять белье каждые три дня, и он стирал одежду в тазике. Бритву ему не выдали, и у него выросла борода, словно у какого-нибудь старого генерала.
Сонека открыл сумку и начал доставать ее содержимое.
— Что у нас сегодня? — нарочито весело спросил Джон.
— Холодное мясо, сэр, — тем же тоном ответил Пето, вынимая маленькие свертки бесцветной бумаги. — Банка маринованных овощей, бутылка вина, буханка хлеба и витаминная добавка.
— Настоящий пир, — заметил Грамматикус.
— А еще есть сыр. Он особенно хорош, — согласился Сонека.
Они сели по разные стороны стола и начали разбирать еду. Сонека достал пару тарелок, стаканов, ложек и ножей из сумки, а затем положил ее на пол.
Грамматикус взял нож и начал разрезать кусок сыра. Сонека вытащил пробку из бутылки и стал разливать вино по стаканам. Их движения были спокойны и неторопливы. Пять месяцев совместных обедов сделали свое дело.
— Как спалось? — спросил Пето, протянув Джону вино.
— Пето, мне плохо спалось последние десять веков, — ответил Грамматикус. — Но я не должен жаловаться. У меня есть все основания считать свою миссию успешной.
— Правда?
Грамматикус, потягивая вино, взял кусок хлеба, а потом поставил стакан на середину стола и показал на него пальцем.
— Что? — спросил Сонека, намазывая себе бутерброд.
— Рябь, Пето. Рябь.
Вибрация, слишком слабая для органов чувств, прошла по палубе и передалась на стол и стакан. Тонкие круги расходились по поверхности вина как на экране сенсора.
— Режим работы двигателей изменился, — сказал Грамматикус. — Я думаю, что мы подходим к точке перехода.
Сонека с усмешкой кивнул:
— Да от тебя ничего не скроешь.
Джон лишь поднял брови.
Когда они закончили есть, Пето сложил посуду в сумку и попрощался с Грамматикусом. Закрывая за собой шлюзовую камеру, он видел, каким пристальным взглядом провожал его Джон, неподвижно сидя за столом.
Сонека ощутил одиночество, едва закрылся шлюз. Хотя он, по правде говоря, не мог назвать Грамматикуса другом, агент Кабала был наиболее близким подобием настоящей человеческой компании за последние полгода. Жизнь среди Астартес оказалась странным опытом, и новизна ощущений быстро прошла.
Первый капитан оттачивал технику ближнего боя. Облаченный в накидку без рукавов, он отступал и поворачивался, парируя, блокируя и контратакуя тренировочным мечом из прочного дерева. Восемь оперативников повторяли его движения. Удивительно было наблюдать за поразительной четкостью этих движений. Сонека стоял у люка и наблюдал, пока Пек коротким кивком не обозначил перерыв.
Оперативники прошли мимо Сонеки. Одним из них был Танер, человек, с которым Бронци забрал его той судьбоносной ночью. Танер поприветствовал Сонеку легким кивком. Между агентами не завязывалось дружбы. Каждый из них существовал в своем замкнутом мирке. Сонека и не надеялся подружиться с Астартес, поскольку их различия были слишком очевидны, но поведение оперативников ставило его в тупик. Они все еще были людьми, людьми, объединенными общей целью, но для них это ничего не значило. Пето никогда не находился в столь разрозненном обществе. Нормальные отношения воинского товарищества отсутствовали. Никто не рассказывал, кем он был до этого, откуда он. Никто не предлагал выпить и поделиться забавной историей. В каком-то смысле оперативники были больше космодесантниками, чем людьми.
Пек подозвал Сонеку.
— Пето, как сегодня Джон? — спросил он, убирая свой тренировочный меч на стойку.
— Точно так же, как и всегда: сдержан и терпелив. Он понял, что мы приближаемся к цели. Это немного подняло ему настроение.
Пек кивнул.
— Что-то еще?
Сонека пожал плечами:
— Да, есть кое-что. Сегодня он не спрашивал меня о Рахсане.
— Нет?
— За последние пять месяцев это впервые. Я всегда ему говорил, что в свое время он ее увидит, но сегодня он не спросил меня о ней.
— Хорошо, по крайней мере, тебе не пришлось врать, — ответил Пек.
— Мне и до этого не приходилось.
Пек начал завязывать шнурки на своих тяжелых ботинках.
— Следующие несколько дней ты будешь мне нужен, Пето. Операция скоро начнется, и мне нужно, чтобы ты сообщал обо всем, чего только сможешь добиться от Грамматикуса. Ты провел с ним больше времени, чем кто-либо другой.
— Я не претендую на то, что знаю его, — ответил Сонека. — Он не сильно мне доверяет.
— Никто из нас его не знает, — сказал натягивающий свой длинный плащ Пек. Он вздохнул. — Иногда мне хотелось бы просто вырвать все тайны из его головы. Ширу это понравилось бы.
Сонека знал, что космодесантники Легиона Альфа всерьез спорили о наилучшем применении Грамматикуса. Но было решено, что не благоразумно рисковать потерей единственной связи с Кабалом.
— Мы уже далеко зашли по этому пути, — сказал Пек, — и мы все еще не уверены, что он не врет.
— О Нурте он нам не солгал, — сказал Пето.
