Кара едва изогнула бровь, а Райз собирался отпустить очередную шуточку, но в последний момент передумал.
— В прошлой жизни у меня не было никого, кого я мог бы назвать другом, — Къярт следил за ягодой шиповника, плавающей в чашке. — Никого, на кого я мог бы положиться или рассказать все, что есть на душе. Не сказать, что я раньше нуждался в ком-то подобном. Но я рад, что больше не один. Не один не потому, что вас держат печати, а потому что вот это все, — он указал взглядом на стоящий посередине поднос с чайником. — Спасибо вам за это.
— А как же учитель? — буднично спросил Райз. — Уже забыл про него?
— Райз! — Кара с упреком посмотрела на него.
— Нечего его приучать к тому, что если суешь руку волку в пасть, ее не откусят.
Не отрывая взгляд от чашки, Къярт улыбнулся собственным мыслям.
— Я всегда смотрел на учителя снизу вверх. Это другое.
— Разумеется, на приванных-то можно смотреть сверху вниз.
— Хватит его подначивать.
Райз любезно улыбнулся Каре и с прищуром взглянул на Къярта.
— А что насчет Мерлен и Иеро?
Уголки губ едва дрогнули. Он оказался куда меньше готов услышать их имена от другого человека, чем предполагал.
— Мы были знакомы чуть больше недели. Они сбежали бы, узнай, кто я, — взяв себя в руки, ответил он.
— Можно мне сказать, что, будучи призванным, не особо от некроманта побегаешь? — поинтересовался у Кары Райз.
— Нет, — та вернула ему любезную улыбку.
— Это же бессовестно вот так дружить против меня!
— А нечего привыкать к тому, что если суешь руку волку в пасть, ее не откусят, — Кара пожала плечами.
По прошествии трех недель Братство так и не ведало о том, что паладины один за другим покинули захоронение: остались только светлые пятна на камне, где когда-то стояли каменные гиганты, и исполин, чью энергию предстояло поглотить.
Къярт должен был забрать все без остатка: его запасы таяли с каждым днем, и другого пути не оставалось. Поглотить душу метаморфа? В сравнении с душой исполина та была ничтожно мала и при этом крайне ценная. Но разве могла даже тысяча метаморфов сравниться хотя бы с одним из исполинов? Что, если они просто спали в ожидании нового пришествия Орды? А если он ошибается, и ради сохранения одного исполина пустит в расход души метаморфов, то в итоге у них не останется ничего.
Черт бы его все побрал.
Сложнее всего оказалось сообщить Каре, что, осквернив души паладинов, в довесок он собирается разрушить святыню.
Кара ничего ему не ответила: по своему обычаю поджала губы и понимающе кивнула. Уж лучше бы она разозлилась, лучше бы спорила и кричала, чем это молчаливое согласие, делающее ее соучастником преступления.
На следующее утро Райз бесцеремонно вытащил Осмельда из постели. На устроенную возню сбежались охотники: Хаук возмущался, Под сдерживал его и время от времени поглядывал на всюду таскающееся за Вильмой Шии-то; Офрен носил свою излюбленную неловкую улыбку и вел себя тихо.
— Ладно, Осмельд, поговорим по-серьезному, — Райз навис над вжавшимся в кресло парнем. — Ты утверждаешь, что печать подействовала и проклятие метаморфа тебя не затронуло?
Къярт в непонимании посмотрел на того. В энергии духа парня появилось что-то подозрительное?
— Да, — Осмельд сник под пристальными взглядами. — Во всяком случае, я не чувствую ничего, что говорило бы об обратном.
— Будто ты в первый раз чувствовал. Или все-таки чувствовал и осознанно сделал то, что сделал?
Осмельд побледнел, посмотрел на Къярта, ожидая поддержки.
— Я не…, — неуверенно начал парень. — Разве я сидел бы сложа руки, сработай проклятие?
— Не знаю, не знаю, — Райз в задумчивости потер подбородок. — И ты использовал ту же печать, чертежи которой дал Къярту?
— Разумеется. Он сам ее изучал и согласился с тем, что должно сработать.
— Поверим на слово. Ты же понимаешь, что будет с тобой, а главное, с Вильмой, если печать не сработает так, как ожидается?
— Хочешь свалить все на нас, если сами же и накосячите?! — возмутился Хаук и сразу схлопотал тычок от Пода.
— Если все сделать правильно, печать сработает, — упрямо повторил Осмельд.
— Ты ведь постараешься? — Райз с улыбкой посмотрел на Къярта.
— Заканчивай с этим. Пойдем уже.
Когда они собирались уйти, их окликнул Офрен:
— Если вы только сейчас собираетесь призывать метаморфов, чем же вы до этого занимались? — спросил он и поспешно добавил, когда Райз скептически изогнул бровь: — Не подумайте, что я сую нос не в свое дело. Но если вы все эти дни просто гуляли по славному Эсшену, признаться, я бы с удовольствием и сам составил вам компанию, — Офрен неловко улыбнулся. — А что? Зима ведь, как никак: натянул бы шапку, обмотался шарфом — и мать родная не узнала бы. Да кто вообще помнит наши лица?
— Сидите в доме, — велел Райз.
