Тонкие лучи, похожие на нити звездного света, зажглись внутри бомбы и коснулись драгоценного камня, вставленного в углубление золотой пирамиды. Бомба тихо зажужжала.
Глаза Флэйма расширились от ужаса.
— Не делайте этого! — крикнул он.
— Пять минут, — прошептал Саган.
— Бежим отсюда! — Панта схватил Флэйма за руку пальцами, цепкими, как когти хищной птицы. — Креатуры! Они еще могу спасти нас, мой принц! Мы еще успеем связаться с ними!
Флэйм оттолкнул от себя старика.
— Зачем вы это сделали? — спросил он. Его лицо исказила дикая ярость. — Зачем? Я был всем, чем хотели быть вы сами.
— Вот поэтому, — ответил Саган.
— Флэйм! — умолял Панта. — Быстрее!
Принц бросил на Сагана последний взгляд, полный ненависти и бессильной ярости, и кинулся прочь из темницы. Панта поспешил за ним.
Опустившись возле Сагана на колени, Мейгри сняла свой голубой плащ, сложила его и осторожно подложила Сагану под голову. Он застонал, когда она приподнимала его. Мейгри поднесла его правую руку к своим губам.
Саган взглянул на нее.
— Ты плачешь? — сердито спросил он.
— Нет, милорд, — тихо сказала она. — Я не плачу. Я не могу плакать.
Лучи света внутри бомбы становились все ярче и ярче, а гудение — все громче и резче.
Саган смотрел на бомбу, и на его лице Мейгри увидела страх. Взрыв уже нельзя было предотвратить. В невыразимо мучительной предсмертной тоске Саган ждал конца — благословенного покоя смерти.
Мейгри склонилась над ним, и ее волосы упали ему на лицо, скрыв от него бомбу.
Пол и стены задрожали, как будто их охватил ужас. Откуда-то из дворца доносился треск и грохот. Каменистая пыль посыпала сверху, и где-то в ночи раздался яростный крик и послышались вопли отчаяния.
— Креатуры ответили на мольбу Флэйма, — сказала Мейгри.
Саган хотел что-то ответить ей, но изо рта у него потекла кровь. Задыхаясь, он откинулся на спину, корчась в предсмертных судорогах.
— Возьми мою руку, держи ее крепко, — сказала она. — Я здесь, я с тобой.
Он сжал ее руку в своей. Все вокруг, казалось Сагану, тускнеет и постепенно тонет в темноте. Все, кроме нее. Она же становилась все более явственной, реальной с каждой уходящей секундой.
— От чего отказалась ты, чем пожертвовала, чтобы прийти ко мне? — спросил он.
Она не слышала его голоса, она слышала его мысли.
— Не спрашивай меня об этом, это не имеет значения, — ответила она.
С огромным усилием подняв левую руку, Саган убрал с ее лица светлые пепельные волосы и погладил ее по щеке, проведя пальцами вдоль шрама. На щеке остались пятна крови, его крови.
— Твоя душа проклята, как и моя, — сказал Саган.
— Моя душа никогда не принадлежала мне. Она была твоя, всегда твоя.
Он улыбнулся, но от невыносимой боли застонал.
— Теперь недолго, — тихо сказала Мейгри.
— Не оставляй меня, — прошептал Саган.
— Я не оставлю тебя, — так же тихо сказала она. Склонившись над ним, Мейгри обняла Сагана и положила голову ему на грудь. — Никогда. Теперь мы навсегда вместе.
«Ятаган» готовился к старту. На борту космоплана царило такое же молчание, как и в тишине звездной ночи вокруг него. Лишь краткие переговоры между Таском и компьютером, вычислявшим кратчайший маршрут, изредка нарушали эту тишину.
Дайен нес Камилу до «Ятагана» на руках. Она была в забытьи. В «Ятагане» он уложил Камилу на кушетку и теперь сидел возле нее и вспоминал тот золотистый день, когда они впервые встретились с Камилой. Он был тогда так одинок, и как же хотелось ему найти чье-то любящее сердце и самому полюбить. И он нашел Камилу, а Камила нашла его.
Она его оруженосец. Как в приснившемся ей сне. Она готова была отдать жизнь, защищая его, а он поднял свое оружие и пошел вперед, оставив ее позади.
Дайен взял ее руку в свою. Он пытался привести Камилу в чувство и не мог.
За спиной у Дайена остановился Таск:
— Мы готовы к старту. Ей лучше?
Дайен отрицательно покачал головой.
Таск положил руку на плечо друга, молча выражая этим жестом свое сочувствие, и поспешно вернулся в кабину экипажа.
Дайен застегнул ремни безопасности на Камиле и на себе. Его движения казались вялыми и неосознанными. Он давно уже научился справляться с действием прыжка космоплана в гиперпространство. Откинувшись на спинку своего кресла, он заставил себя расслабиться и закрыл глаза.
Итак, они сражались вместе, плечом к плечу. Вокруг них кипела битва, и в этой битве погибали под ударами неприятеля их друзья и товарищи. А потом настало затишье. Враг отступил. И вот они вдвоем стоят одни и ждут новой вражеской атаки. Пугающий рев труб доносится до них, он приближается, и тогда Дайен обнажает свой окровавленный меч и шагает навстречу неприятелю. Обернувшись в последний раз, Дайен улыбается ей — своему оруженосцу, но она кладет щит к его ногам и берет из его рук меч, чтобы самой сражаться с врагами.
— Этот щит ваш, сир, защищайтесь им. А теперь настал мой черед продолжать битву. Прощай, Дайен…
— Дайен…
Он вздрогнул, пробудившись. Камила лежала, опершись на локоть, а другой рукой держала его за руку и встряхивала ее, чтобы он проснулся.
— Ты очнулась! — воскликнул он, глядя в ее ясные, удивленные глаза.
