Внезапно у Дерека возникло ощущение, что он поднимается на вершину холма не один. Кто-то сопровождал его. По всему его телу с правой стороны забегали мурашки. Казалось, вот-вот к нему прикоснется чья-то рука… или лезвие ножа. Саган прислушался и ничего подозрительного не услышал. Густая, мягкая трава под ногами легко могла бы поглотить звук чьих-то осторожных шагов. Саган пожалел, что его капюшон мешает ему смотреть по сторонам, и размеренно ступая, продолжил свой путь.
Человек, стоявший у огня, не двигался.
Но вот лес остался за спиной у Сагана, по-прежнему служа укрытием для его преследователя, до сих пор шедшего почти по пятам Командующего (или Сагану это лишь мерещилось?). Преследователь, должно быть, продолжал бесшумно передвигаться, чтобы не выдать себя, учитывая, что теперь он вышел на открытое место и что поле зрения Сагана ограничено низко надвинутым на лицо капюшоном.
Но зачем вообще нужно это преследование? Почему бы не ограничиться наблюдением, укрывшись за деревьями? Если стоящий у костра человек считает, что Сагана необходимо охранять, то зачем делать это тайком?
Саган осторожно высвободил руки из рукавов сутаны и развязал кожаный ремешок у себя на шее. Висевший на ремешке Звездный камень упал вниз. Саган остановился и, тихо чертыхаясь, наклонился, чтобы поднять его. Он тряхнул головой, отбрасывая назад капюшон, и оглянулся – нет ли кого позади.
Никого. Однако в тот момент, когда он обернулся назад, ему показалось, что в темноте блеснуло что-то похожее на серебряные доспехи.
Саган поднял Звездный камень, снова привязал его к кожаному ремешку и надел ремешок на шею. Он не спешил, давая себе время подумать. Действительно ли видел он этот блеск, или все это ему лишь померещилось? Саган взглянул на огонь.
Человек, стоявший у костра, пристально всматривался в темноту, пытаясь увидеть, чем вызвано промедление.
Саган, криво улыбнувшись, снова надел капюшон на голову, выпрямился и пошел к огню, ускорив шаги.
И вот Саган у цели, и пламя костра освещает его.
Человек, стоявший у огня, оставался на прежнем месте. Он по-прежнему не двигался, зная, что на него устремлен пристальный взгляд Сагана. Это был человек лет двадцати пяти – двадцати восьми на вид. Мрачное лицо, квадратный подбородок, ястребиный нос, мощные надбровные дуги, блестящие иссиня-черные волосы, откинутые с лица и собранные на затылке в пучок, как у воинов Древнего Востока Земли, – таков был тот, кто ждал здесь Командующего.
Саган перевел взгляд на богато расшитую тунику, надетую поверх длинной блузы с просторными рукавами. Туника подчеркивала ширину плеч, мощную грудную клетку и сильные руки. Да, это был сильный и статный человек, и поза его казалась царственной. Ощущение уверенности в себе и смелости исходило от него.
Не очень похож на отца – была первая мысль Сагана.
Конечно, когда Саган впервые увидел короля, Амодиус был уже немолод, болен и надломлен тяжким бременем государственных забот, вскоре погубивших его. Но если у Сагана раньше и были какие-то сомнения относительно происхождения этого молодого человека, они улетучились, едва лишь Саган увидел эти глаза – яркие, выразительные голубые глаза Старфайеров. Этот молодой человек по праву носил гемомеч.
Дерек Саган, не двигаясь и не говоря ни слова, стоял на самом краю пространства, освещенного огнем костра.
Молодой человек быстро подошел к Сагану. Вытянув вперед руки – движения его были величественны и в то же время почтительны, – молодой человек прикоснулся к капюшону Сагана и, откинув его назад, открыл лицо Командующего.
Глаза Старфайера пристально вглядывались в Сагана, изучая каждую черту и каждую тень на его лице.
– Да, это вы, – не сразу произнес молодой человек. – Я знал, что вы придете. Я очень рад, милорд. Добро пожаловать.
И он заключил Сагана в крепкие объятия.
– Добро пожаловать, милорд, – еще раз сказал он.
– Зачем я понадобился вам? – спросил Саган, пытаясь отыскать в лице молодого человека знакомые черты, найти фамильное сходство.
Этот молодой человек и Дайен были двоюродными братьями. Они были генетически ближе друг другу, чем большинство двоюродных братьев. В остальном же сходство между кузенами было эфемерно: манера наклонять голову, жесты рук, что-то общее в голосах…
