– Простите, милорд. Вот мой ответ вам: я верю в себя самого, и никакое всемогущее, всеведущее существо не управляет моей судьбой. Жизнь – это случайность, совпадение каких-то обстоятельств, и потому мы должны быть всегда готовы ловить момент, – он сжал кулак, как будто схватил пахнущий дымом воздух, – и извлекать из него собственную выгоду. – И он разжал кулак, оставшийся пустым. – Я сам создаю свою выгоду. Если существует космическая энергия, милорд, то она – во мне самом.
Саган склонил голову в знак того, что удовлетворен таким ответом:
– Мы готовы к обряду инициации.
Флэйм улыбнулся – весело и вызывающе:
– Панта может войти со мной?
Саган взглянул на старика, молча стоявшего поблизости от угасавшего костра.
– Нет, к сожалению. Этого нельзя. Ваша воля слишком сильна, сэр, – обратился Саган к Панте. – Вы можете, сами того не желая, оказать влияние на вашего принца.
Гарт Панта кивнул и поклонился.
– Надеюсь, и креатуры тоже не помешают нам, – добавил Саган, оглянувшись на палатку и скользнув взглядом по склону холма, деревьям и клочьям тумана, еще цеплявшимся за них.
– Панта говорил с ними, – ответил Флэйм. – Они, конечно, не все поняли, но согласились покинуть окрестности, чтобы их энергия не оказала чрезмерного влияния на нас.
– Весьма любезно с их стороны, – криво усмехнулся Саган.
Теперь он понял, отчего он так раздражен и не в духе. Здесь властвовали какие-то другие, чуждые силы, а не он сам контролировал свои эмоции. Такая ситуация была непривычна для Сагана и опасна. Флэйм мог считать его своим почетным гостем, принц мог даже оказывать ему всевозможные почести, знаки внимания, но один поворот ключа в двери камеры превратил бы почетного гостя в узника, и Флэйму не стоило бы никакого труда пойти еще дальше и превратить узника в покойника.
Саган оставил палатку открытой. Флэйм решительно шагнул внутрь в сопровождении Командующего. Закрыв вход в палатку, Саган позаботился о том, чтобы ни малейший проблеск дневного света не проникал сюда снаружи. Внутри палатки стало абсолютно темно, и Флэйм застыл на месте, чтобы в темноте не наткнуться на что-нибудь.
Саган взял принца за руку и подвел к столу, стоявшему в центра палатки.
– Снимите свою одежду, – сказал Саган Флэйму, – и наденьте то, что найдете у своих ног. И оружие тоже снимите, – добавил он, вспомнив, про гемомеч.
Флэйм опустился на колени и прикоснулся к лежавшей внизу робе:
– А-а, обыкновенная власяница, – сказал он, поморщившись от прикосновения к грубой материи.
– Вам можно говорить, только отвечая на мои вопросы, – остановил его Саган.
– Простите, – тихо сказал Флэйм, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Потом было только слышно, как он переодевается.
Саган обошел вокруг стола, в темноте рукой касаясь его краев. На ощупь найдя то, что искал, он поднял свечу, зажег ее и вставил в серебряный подсвечник, стоявший на конце стола. Другие предметы оставались под черной материей.
Из прорези вверху власяницы показалась голова Флэйма. В голубых глазах, глазах Старфайеров, отражалось пламя свечи. Блестящие, черные, как вороново крыло, волосы были всклокочены. Флэйм отбросил их назад, распрямил плечи и улыбнулся.
Глядя в эти глаза, Саган мысленно видел другого молодого человека. Он видел Дайена, стоящего на том же самом месте. Бледный, дрожащий от страха, с которым он не мог совладать, – таким вспомнился Сагану Дайен. Саган помнил, что совсем еще юный, почти мальчик Дайен был близок к обмороку. «Мне кажется, я умираю», – сказал он. Саган снял с головы капюшон и зажег вторую свечу, поставив ее на противоположный край стола. У ног его образовался круг света, отбрасываемый этой свечой.
– Встаньте в центре круга, – сказал Саган.
Флэйм уверенно шагнул в этот круг. Улыбка не сходила с его лица. Происходящее забавляло его.
Дайен вошел, в круг с трепетом, как будто шел навстречу смерти.
Саган начал произносить ритуальные слова: «Создатель, пред тобой предстоит тот, кто достиг порога зрелости (нет, это смешно, не нужно этих слов), кто хочет понять тайну своей жизни (и это неправда, миледи, взгляните на его лицо: никакая тайна не волнует его, он прекрасно знает, чего хочет)… Мы, те, в ком течет Королевская кровь, обладаем большими талантами, чем другие люди… большими возможностями использовать наши умственные и физические достоинства, чтобы защищать и помогать… (Я не использовал их для этого, о чем вы, миледи, помните. Я использовал их для завоеваний. И этот человек хочет того же)».
Обряд продолжался. Настала очередь четырех стихий: земли, воздуха, огня и воды. «Этот человек хочет власти над каждой из этих стихий», – монотонно произнес Саган.
Флэйм стоял в центре круга, нетерпеливый, как ребенок, которому пообещали, но пока еще не дали долгожданного подарка.
