Ночь прошла в напряженном ожидании того, что противник постарается отомстить. Так и оказалось. Негры попытались сделать вылазку и напасть на один из южных фортов, но их вовремя заметили и обрушили настоящий шквал перекрестного огня. Потеряв еще несколько тысяч бойцов убитыми и ранеными и практически не нанеся никакого ущерба силам АОРаМ, негры вернулись обратно не солоно хлебавши.
За последнюю неделю Лысый сильно осунулся. Аборигены никак не хотели идти на штурм. В первый раз он жестоко ошибся, подведя значительные силы для отражения атаки, решив, что рамирцы попытаются с ходу взять город, но его обманули. Как результат — двенадцать тысяч погибших в момент обстрела и скончавшиеся раненые. Еще семь тысяч раненых валялось в домах с сильнейшими ожогами и оторванными конечностями.
А потом началась эта изнуряющая психологическая осада. Аборигены откровенно издевались над ним, устраивая ложные атаки по три-четыре раза в сутки, днем и ночью, сплошным фронтом или на отдельных участках с двух, трех или четырех сторон. И хотя таких жертв, как при первой акции, не было, тем более аборигены не всегда проводили пуски и действовали гораздо меньшими средствами, но когда ракеты все же вылетали, то все равно забирали несколько десятков человек.
Эти атаки выматывали, как и постоянные пожары. Народ начинал недовольно роптать, когда их жилища сгорали, так что приходилось еще следить за внутренней ситуацией, усмиряя бунты и тратя драгоценный боеприпас на разгон демонстраций.
Помощники, забыв первый неудачный опыт, то и дело предлагали провести контратаку и так достали Лысого, что он разрешил ее провести, но с одним условием: если она окажется бесплодной, командира, поведшего армию, обезглавят. Пусть только посмеет вернуться живым. Желающих не нашлось.
Лысый понимал, что подобная контратака может удаться только частично. Ну уничтожит он тысяч тридцать — сорок аборигенов, и что? Потеряет больше в атаке и в самом бою.
Не оставалось ничего другого, как искать союзников. А он на континенте только один — своенравный город Марлоу с трехсоттысячной армией. Лысый уже не раз пытался заручиться его поддержкой, но его глава по кличке Папаша Кулак требовал слишком многого и с каждым разом его аппетиты росли. Поначалу Лысый предлагал ему стать своим сателлитом, как и в случае с Выдрой, занять пост вице-президента. Но нет, Кулак не хотел ходить под кем-либо. А с того момента, когда к Лорман-сити подошли рамирцы, стал за свою поддержку требовать половину континента вместе со столицей, предлагая его владетелю подыскать себе другое место.
Лысый напирал на то, что это дележ шкуры неубитого медведя, но Папаша Кулак и слышать ничего не хотел, каждый раз обрывая переговоры.
Еще раз взвесив все за и против, Лысый поднял трубку и приказал:
— Соедините меня с Кулаком.
Прошло несколько минут, прежде чем в трубке раздался густой бас Папаши Кулака:
— Чего тебе, Лысый?
— Договориться. Я отдам тебе половину континента, ее западную часть, а ты отдаешь Марлоу, — начал торговаться Лысый с в общем-то невыполнимых условий.
— Да ты никак свихнулся, Лысый! Это моя вотчина, и я ее никому отдавать не собираюсь. Так что либо я забираю восточную часть, либо забираю все. Решай сам, как тебе выгоднее.
— Вот сволочь, — выругался Лысый, зажав трубку, чтобы его не слышали, и продолжил, совладав с собой: — Ладно, Кулак, договорились. Я отдам тебе Лорман-сити, а ты выводишь свою армию.
— Лорман-сити и Глинк, Лысый, — напомнил Папаша Кулак.
— Хрен с тобой… забирай, но выводи своих людей! Срочно!
— Вот это другое дело. Жди меня неделек через шесть.
— Это слишком долго! — не выдержал Лысый. — Люди могут дойти за три недели!
— Быстрее не могу. Пока соберу, пока…
Лысый с ожесточением положил трубку на аппарат связи, не дослушав отговорки конкурента. У него нет этих шести недель. А зная Папашу Кулака, можно предположить, что он придет не раньше чем через десять недель, и не для того, чтобы помочь, а воспользоваться плодами борьбы двух гигантов и завладеть всем.
— К этому времени меня свои с потрохами сожрут. Боевой дух падает. Голодные бунты… да мы перегрызем друг друга! Аборигенам даже штурмовать никого не придется…
Лысый крепко задумался. Борьба за власть набирала новые обороты, одни командиры переманивали бойцов у других, а там недалеко и до покушения на него самого.
— Если я не придумаю, как заставить рамирцев начать штурм города, со мной все кончено… Чертов Цербер!!!
Где-то на окраине началась суматоха, и Лысый выглянул в окно. Впрочем, ничего интересного он там не увидел. Аборигены начали очередную ложную атаку. Вот снова выскочили машины с «драконами», но на этот раз они стрелять не стали.
Лысый снова недовольно нахмурился, увидев, что его бойцы, уже зная, что штурма не последует, почти не реагировали и не спешили к своим боевым постам, продолжая заниматься какими-то своими делами.
«Однажды это станет для нас роковой ошибкой, — подумал он. — Еще пару недель усыпления внимания, и аборигены ворвутся в город без помех, не встретив никакого сопротивления еще на подступе».
