– Где вы берете мяту? – задала она самый, наверное, идиотский вопрос, но внезапно опустевшая, невесомая голова не смогла придумать ничего лучше.
Точку зрения пращуров Лана уже уяснила и согласилась с ней, так что в мозгу, наконец, настала блаженная тишина. Обжигающая, ослепительная свежесть растекалась по языку, возвращая ясность восприятия.
– Я пробовала купить, когда моя закончилась, так только под заказ, и стоит, как «Василиск»…
– Ну, наши ведь у землегрызов не служат, вот она в паёк и не входит. И дополнительного снабжения никакого, понятное дело. Какой кретин тебя засунул в эту помойку? В Дивизионе бойцов не хватает, а ты тут прохлаждаешься!
Утвердительный кивок человека за спиной Лана не увидела, однако почувствовала затылком движение подбородка. Между тем внимательно разглядывающий её мрин продолжал:
– Как, отдышалась? И почему, кстати, нести именно нельзя? Или боишься, что слабачкой сочтут? Так это ты зря, за людей не скажу, а все наши за тебя горой, никто ничего такого не подумает.
– Ещё минуту. А нельзя потому, что… ты, – Лана скользнула глазами по нашивке, – Дерринджер, задачки хорошо решаешь?
– До сих пор не жаловались! – удивленно хохотнул «грифон».
– Дано: ты выносишь на руках мрину, с которой явно обошлись настолько круто, что своими ногами она идти не может. И все это видят. Алайцев тут на взвод примерно треть, по моим прикидкам, значит, и на роту столько же. И все, как ты сказал, за меня горой, так?
– Так. И что?
– Спрашивается: как скоро выхватит в морду первый же попавшийся не-мрин, служащий на базе?
– Вообще-то, здесь командующий, – несколько неуверенно протянул за её спиной Волк. – Но она права, Ходок. Мгновенно выхватит. Разом. Вы ведь сначала бьёте, а разбираетесь потом.
– А тебе их что, жалко? – сверкнул зубами мрин. За усмешкой пряталась ярость, даже и не думающая пока остывать.
Лана неопределенно хмыкнула, кивая на дверь камеры:
– Этого – ни капельки. И в командирах тут, кажется, редкостная крыса. И главный «внутряк» тот еще поганец. Но хватает и нормальных. Обычных служак. Которые тянут лямку и исполняют приказы, не обсуждая их. Они-то чем провинились?
Как можно скроить физиономию, которая одновременно одобряла и осуждала бы услышанное, Лана не знала, но Дерринджеру это удалось.
– Если ты такая умная, почему ты до сих пор не мэм лейтенант? Ладно, твоя взяла.
Пожалуй, самым первым воспоминанием Махмуда Саиди стало наставительное покачивание перед носом высохшего коричневого пальца и скрипучий голос прабабушки Фатимы, говорящий: «Кошка – любимое животное Пророка!».
Прабабушку он разочаровал. Старушка рассчитывала, что любимый правнук окончит медресе и станет имамом, потом улемом, а там – иншалла! – и до муфтия недалеко. Увы, вмешалась Судьба в лице Альмы Саиди, матери Махмуда. Мать была условной христианкой, что на практике означало очень мало веры и очень много богохульств. А, кроме того, она, как и его отец, носила мундир.
Результат оказался неутешительным для старой Фатимы. Мало того, что гяурка и слышать не хотела ни о какой второй, а тем более третьей, жене – она и ребенка родила только одного и снова вернулась на службу. Помощь мужниной бабушки по хозяйству жена Фаруха Саиди приняла охотно, но «забивать мальчику голову» не позволила.
Единственным полезным моментом в исламе Альма полагала утверждение «Рай лежит у ног матери». А потому, когда встал вопрос о том, кем станет ее сын, сказала своё веское слово, и после сугубо светской школы Махмуд поступил в военное училище. О чём, надо это честно признать, не пожалел ни разу в жизни.
Но высказывание о кошке и Пророке он запомнил так же хорошо, как и любимое восклицание прабабушки. И когда впервые вживе столкнулся с людьми, бывшими одновременно котами, испытал чувство, настолько близкое к благоговейному восторгу, насколько он вообще обладал способностью благоговеть.
Он был молод тогда, Махмуд Саиди. Молод, да. Но отнюдь не глуп. В итоге, уже будучи офицером Легиона и уверенно продвигаясь по служебной лестнице, он посвятил часть своего времени всемерному привлечению мринов на службу в десантные части. Именно по его инициативе в Даркстоне, столице Алайи, начал действовать вербовочный пункт, откуда все без изъятия новобранцы-мрины направлялись в тренировочный лагерь «Крыло». И, кстати, тогда же в стандартный паёк десантников, наравне с сигаретами, вошла прессованная мята, закупаемая на Алайе. Шайтан с ними, пусть меняются, как хотят.
Пока мринов было не слишком много, но число их постепенно росло. Вербовщики в Даркстоне (а теперь и в Лоране и Риччи) лезли из кожи вон, стараясь выполнить всё более объемные «заказы». На очереди было обустройство пункта в Лазареве. Тем более что там уже имелась база Легиона. А командиры подразделений всеми правдами и неправдами перехватывали «котов» друг у друга.
