В пересказе Христова «деяния Марка» выглядели захватывающими приключениями с продолжением. Марк довел дело до конца и лишил жизни полевого командира Амирова в центре столицы. После чего удачно покинул пределы родины. Но вскоре вернулся.
– Почему? – спросил Кесарев.
– Я проверял, Борис. Можно сказать, случайно. В Греции на него наткнулась украинская криминальная бригада. В его саду насчитали два трупа, двое других братков выжили. Кроме российских спецслужб, за Марком теперь охотятся греки… и украинцы. Последние прямо-таки роют землю, – улыбнулся Христов.
– Он сорит трупами так, как я не сорю деньгами, – невесело усмехнулся Борис Леонидович. – Однако сейчас он выступает в прямо противоположной ипостаси: пытается предотвратить убийство.
– За деньги, – заметил помощник. – За работу он запросил пять миллионов долларов.
– Сколько?! – Брови Кесарева поднялись выше ушей – признак низкого интеллекта. – Да я лучше обнародую планы ФСБ!
Однако тут же осекся. Он мог кричать, писать такие же кричащие статьи, обвинять всех, кто так или иначе желал его смерти: «Я никуда не поеду! Меня хотят убить». Но для всех его крик так и останется «гласом вопиющего в пустыне». Это не что иное, как защитная реакция. Криками бдительность российских спецслужб не повысишь. Если его действительно кончат, подозрение падет на каждого, а значит, ни на кого конкретно. Ах, если бы у него был только один враг! Но их множество, «им несть числа». Легион. Так или иначе пришлось сравнить Марка с изгоняющим дьявола. Экзорцист.
И еще одно «ах!» – пришедшая в негодность кассета с обличительной записью. Она даже отдаленно не походила на бортовой самописец космического корабля, рухнувшего с небес на землю, – клейкая масса с запахом огуречного рассола. Словно нашли ее не в доме чеченского старейшины, а в каком-нибудь бомжатнике на окраине Москвы.
Пока нечем отвечать и даже бесполезно списывать все на колющий шпажный удар французов, который вывел русского изгнанника из равновесия. Острый клинок в теле мешал соображать, в голове билась мысль, как бы выжить,
Что делать? Вверять свою жизнь одному человеку, говоря юридическим языком, с уголовным прошлым? Не выход, конечно, а так, нарисованная в углу одиночной камеры нора, но попытаться стоит.
– Ты беседовал с Литвиненко, что он сказал?
– Подтверждает. Он лично знает Николая Гришина и его начальника генерал-майора Латынина. Собственно физическая ликвидация – профиль отдела спецпрограмм.
Предприниматель сжал кулаки:
– Требуй от Марковцева детали, четкого плана, сметы, если хочешь. «Имена! Фамилии! Явки!» Как говорит… наш шеф. – Кесарев скрипнул зубами и неожиданно обмяк. – Передай Марку слово в слово: если я живым доберусь до Лефортовской тюрьмы, он может рассчитывать…
Кесарев взял паузу. Совершенно неосознанно он взял со стола газету трехмесячной давности и всмотрелся в черты лица незнакомого человека, запросившего за его жизнь пять миллионов долларов.
Не очень большая сумма, а когда речь идет о жизни и смерти, совсем пустяковая. Кесарев уже давно перевел большую часть средств в китайские банки, где имела место архаичная банковская сеть «хавала», основанная на доверии. Такая система не оставляла документальных следов. Уже сколько лет спецслужбы ищут счета Саддама Хусейна и не могут найти. Ищут конкретно Колобка, а тот есть не что иное, как круглый кусок теста, обжаренный в печке.
Продолжая рассматривать газетное фото Марковцева, Борис Леонидович наказал помощнику:
– Передай Марку, что он может рассчитывать на эту сумму. Сегодня же переведи на его счет два с половиной миллиона.
Христов согласно кивнул. Почему Кесарев доверяет Марку? – с этим вопросом Виктор разобрался сразу. Потому что Марк из другой породы негодяев, ему кассеты с компроматом не нужны.
