«Простите меня мой милый, добрый товарищ и щедрый друг!
Вашим ожиданиям в отношении меня не суждено сбыться. Я знаю, что очень подвела, но обстоятельства оказались сильнее. Знать не судьба нам с вами, даже свидеться в спокойной обстановке. Хотя вещи к отелю, вы поднесли великолепно. У вас великолепные задатки. По всем моим прикидкам, это могли быть только вы. Тем более этот жуткий акцент и неумелая игра с зонтиком.
Хотя вы и предупреждали меня насчет казино, каюсь. Не удержалась, сходила. Там встретила своего принца, из далеких детских снов. Ночью он сделал мне предложение, утром я его приняла. Сейчас, мы на его яхте двигаемся в сторону фамильных испанских владений. Пальма-де-Майорка, остров оживших девичьих грез и фантазий. Там же, через пару дней состоится свадьба.
Если вы оказались таким нерешительным, то другие мужчины повели себя более пылко. Это не упрек, лишь констатация. Я не смогла устоять. Оказывается не все мужчины во Франции робкие и застенчивые. Если узнаю ваш номер телефона, обязательно приглашу на свадьбу.
P. S. О своем имени, которым вы меня нарекли, я все знаю…
P. S. S. Посмотрите на фотографию, вы должны одобрить мой выбор
Ваша преданная Ч.»
Ну, что ж. Посмотрел я вдумчиво на фотографию…
У монголов хорошая память на окружающую местность, а у меня на лица. Стоит один раз увидеть и все, база данных сама схватывает и держит изображение до конца. Разумеется моего.
На фотографии были изображены смеющиеся, довольные, молодые лица. Смотрел и плакал. Не оттого, что видел счастливую Чичи, а больше от лица молодого человека, который, как видно и был избранником судьбы. Съемка велась цифровым фотоаппаратом и на большом, плоском мониторе картинка смотрелась великолепно.
Чичи была во сто крат красивее себя повседневной, а молодой человек таящий от счастья прямо в объектив, был сыном графа Пелье, безвинно погибшего от рук хладнокровного и безжалостного убийцы. (В этом месте, грамуля излишней экзальтации не повредит.) Слезы были вызваны той же причиной. Я его видел по телевизору во время траурных мероприятий по погибшему.
Пришла пора идти в церковь или срочно отправляться паломником в Иерусалим, колотиться лбом у христианских святынь, замаливать грехи.
Демоны одолевают, а сопротивляться им сил нет. Со всех сторон обложили, гады.
Такие совпадения бывают лишь в элегантных по форме и очаровательных по наполнению, так называемых женских романах. А здесь, во Франции, у черта на рогах, вдали от цивилизации и культурных центров Самары, Тамбова и Рязани. Мое же прошлое, меня же и настигло. Заставило вздрагивать не от дел, а от мыслей, глубоко таящихся образов и воспоминаний.
На следующее утро, я просыпался тяжело и скверно. Как попал в свою комнату не помню. Но с кем-то разговаривал, должно быть делился горем. После завтрака общее построение. Где и сообщили, новость. Нашей роте, через два дня, надлежит всей своей массой нависнуть и раскинуться над районом, населенном мирными арабскими террористами-смертниками.
Там в песках пустыни и жаркого, сухого климата. Нам всем, включая и меня, легионера-первогодка надлежало выполнить свой долг, предусмотренный суммой прописью и записью в контракте.
Может там судьба будет более милостивой ко мне и хотя бы улыбнется мне одними губами. А уже с меня станется «одним махом, двоих побивахом». И хотя это, «побивахом», касается только одного, но придется и Бага валить за компанию.
Пойду готовить списки для получения необходимых медикаментов и инструментов для оказания первичной и самой необходимой помощи.
Да, совсем забыл сказать. Служу я санитаром, с обязанностями военврача. А зовут меня здесь, строго и официально, по документам и выпискам из них — Николай Иванович Пирогов. Довольно скромное имя, но со вкусом. А то есть у нас здесь Кузьма Шостакович и Юзик Эйнштейн. Сюр и китч в одном лице. Чтоб им всем, включая и меня провалиться сквозь землю.
