Огрызаясь и отстреливаясь, армия Децебала покинула поле сражения и беспорядочной массой устремилась на север, к Данувию. Победа римлян была полной. Но силы легионов исчерпались настолько, что они смогли преследовать врага только две мили.
Победители сбрасывали с рук ремни щитов, втыкали иззубренные мечи в землю и не верили сами себе. Неужели они победили? По-весеннему яркое солнце клонилось к закату. Невероятно. Сражались целый день!
Огромное поле стонало и ревело на разные голоса Темнели лужи алой крови. Раненые корчились, ворочались под грудами наваленных друг на друга тел. Восемь тысяч римлян и двадцать две тысячи воинов Децебала полегли на этом огромном торжестве смерти. Траян с Нитридам, Пальмой, Адрианом, личным врачом Критоном, ординарцами шел по местам, где еще час назад бушевала резня. По значкам на плащах и щитах распознавал номера когорт и мани пулов. Больше всего полегло солдат IV Скифского легиона. Центуриатные лекари собирали раненых, укладывали их на щиты, затягивали в лубки, перевязывали. К императору приблизился префект лагеря.
– Божественный, раненых такое множество, что у нас не хватает полотна для их перевязки!
Траян горящими глазами на почерневшем, осунувшемся лице долго смотрел на префекта, потом, не говоря ни слова, скинул с себя обе туники и аккуратно начал рвать на ровные полосы нижнюю, полотняную. Материя была мокрой от пота.
– Вели смачивать такие бинты вином, чтобы очистить от грязи, – наконец разнял губы император. Он встал на колени перед молодым гастатом с рассеченной головой и бережными движениями замотал измазанный кровью лоб юноши.
– Ave, imperator, – прошептал легионер.
Адриан, стоявший позади, в свите цезаря, саркастически усмехнулся. Жутко пахло извлеченными внутренностями и кровью. Везде, куда ни кинь взгляд, чернели кучи трупов. «Никто, никто из стоящих здесь не понимает, что мы не победили, нет! Мы потерпели поражение. Столько воинов пало в одном лишь бою! Траян?! Ты не политик – ты всего-навсего хороший полководец. Кто будет удерживать захваченные тобой земли? Империи не нужны более захваты. Август был мудр, прекратив завоевания. Чтобы удерживать провинции, еле хватает тех сил, которые мы имеем сейчас. А ты, цезарь, не задумываясь, посылаешь на смерть столько сыновей Италии. Сегодня это приносит победу. Завтра обернется бедой. Бедой для самого Рима. Но кто выскажет тебе подобные мысли, Траян? Ужели я? Нет! Я еще не император!»
Адриан поймал взор Светония, полный отвращения. Транквилл разглядывал мертвых солдат Децебала. Почти все даки пали, сраженные в грудь. Похоже, они мыслили одинаково. Авидий Нигрин, переступая через безжизненные руки и ноги, восторженно воскликнул:
– Какая победа! Тысяч двадцать пять, а то и больше перебили!
«И этот тоже...» – подумал Адриан и, повернувшись, зашагал к лагерю, на ходу снимая ставший неожиданно тяжелым резной серебряный шлем. Где-то на том конце поля завыл смертельно раненный пес.
«У славного Буана был сын, который своей добротой и благородством снискал любовь всех. Звали его Байле Добрая Слава.
А у Лугайда была дочь по имени Айлин, девушка очень красивая, с душой, чистой, как горные озера в стране скоттов.
Полюбили друг друга Байле и Айлин, и назначили они свидание в местечке Росс-на-Риге.
Об этом прослышал Буллах, коннахтский воин, который долгое время добивался руки прекрасной Айлин.
И стал он думать, как бы помешать свиданию влюбленных.
Наступил день свидания. Байле вышел из Эмайн-Махи и пошел по долине Муртемне в сторону горы Фуат. День был солнечный и теплый. Тихо пела трава под ветром, и ярко зеленели вдалеке дубовые рощи. Вот возле такой рощицы и решил Байле слегка отдохнуть. Только он расположился у ручья в тени старого дуба, как видит, идет странник, притом идет быстро, как будто спешит по важному делу.
Не утерпел Байле и спросил:
– Куда спешишь, прохожий?
– В Эмайн-Маху, юноша, – отвечал тот. – Страшную весть я несу и даже не знаю, как ее передать.
– Что же случилось? – встревожился Байле.
– Дело в том, что дочь Лугайда полюбила Байле, сына Буана, и шла к нему на свидание. И тут на нее напали разбойники и убили. Недаром ведь предсказали друиды, что не быть им вместе при жизни, а только после смерти.
Сказав так, странник, а это был не кто иной, как Буллах, поспешил прочь.
Когда услышал Байле столь ужасную весть, упал бездыханным на землю, и похоронили его друзья здесь же.
Вокруг могилы насыпали вал, на нее водрузили камень, а потом вырос рядом с камнем тис.
Айлин же спешила на свидание к Байле. Навстречу бежит гонец.
– С какой вестью бежишь ты? – спросила Айлин.
– С ужасной, – отвечал гонец, прикрывая лицо плащом. – По дороге из Эмайн-Махи я видел, как улады поминали Байле.
