Все трое помчались изо всех сил. На ходу Скориб прокричал парням:
– Пробиваемся к дому! Надо помочь матери! Слышите, к дому!
На перекрестке чуть не погибли. Не десять, а целая сотня легионеров с квадратными коричневыми щитами рубились с горсткой даков. Обтекали смельчаков слева-справа.
– Даки! Держитесь! Идет помощь! – что было мочи закричал Скориб, путая латинские слова.
– Бвау-у-у!!! – завыли защитники города и с новой энергией набросились на римлян. Уловка удалась.
– Назад! Перестроиться! – матерился на своих центурион. – На подходе свежие силы варваров!
– Уходите, пока вас не окружили! – теперь уже по-дакийски советовал строитель. Патакензии и костобоки кучно отступили к спасителям.
– А-а! Ворона! Нас обманули! Вперед! – визжал сотник. Центурия очертя голову кинулась на хитрых даков.
Несколько раз пришлось отбиваться от латников с красными овальными щитами. I Минервин легион принял участие в штурме. Адриан рассылал контуберналов во все стороны, требуя известий. Светоний наспех рвал полоски папируса и строчил приказы. Третья когорта просила стрелков. На ее участке варвары оказывали бешеное сопротивление. Ординарец трибуна показал на свою ошпаренную кипятком руку.
– Ювений! Ты с манипулом переходишь под командование препозита третьей когорты! Ап!
Матерый вояка-центурион беглым маршем повел подразделение. Контубернал не уходил:
– Совершеннейший, от гастатов будет немного толку. Нужны пращники или велиты[192]!
– Передай командиру: помощь будет! Это все!
Адриан отстранил письменные принадлежности друга.
– Транквилл, под Адамклисси ты спас положение. Помоги снова. Раздобудь где-нибудь вексиллатион стрелков. Полвексиллатиона! Проси у Нигрина. Сними с марша, но добудь. Мои резервы исчерпаны, а Испанец не станет интересоваться причинами задержки.
Когда верный приятель исчез, легат взял у ординарца щит и торопливо направился к солдатам. Трибун лежал убитый. Очередная атака захлебнулась. Командовал подоспевший Ювений. Легионеры, взбодренные его выправкой и уверенным голосом, охотно перестраивали ряды.
– Все имеющиеся дротики отдать двум задним рядам! Передние только с гастами и мечами. Задним – отойти! Остальным – построиться в «черепаху»! Как только первые завяжут бой, кто с дротиками, взойдут на помост и начнут метать! За самовольный уход отдам под суд!
Для убедительности центурион выдал такой мат, что все поняли – командир стоящий. Адриан не вмешивался. Разумнее не распорядился бы и он сам.
– Наши! – обрадованно воскликнул гастат с тремя пилумами.
К ним бежали незнакомые легионеры. Волокли шесть легких карробаллист. Светоний что-то объяснял молодому центуриону.
– Барбий Тициан! Препозит третьей когорты II Помощника!
– Твои бывшие сослуживцы! – вставил Транквилл. – Катапульты, пожалуй, получше, чем стрелки!
– Спасибо, Светоний!
Центурион смотрел прямо в глаза легату:
– Светлейший, вероятно, не признал меня?
Племянник императора похлопал офицера по плечу:
– Помню, Аквинк. Юный центурион. Кажется, император подарил тебе оружие. Тогда – центурион. Теперь – препозит. Отличись еще раз.
– Трибун Транквилл изложил мне задачу!
Легионеры II Помощника расставили орудия. Тициан приказал зарядить зажигательные снаряды. Чадно загорелись пропитанные смолой тряпки.
– В атаку!
Закованная в бронзу и железо «черепаха» поползла по улице на баррикаду и дома, за которыми засели защитники Сармизагетузы. Как по мановению руки на крышах и гребне завала выросли фигуры осажденных. Засвистели стрелы. Нос «черепахи» задрался и полез вверх по насыпи. Зазвенел металл. Матерщина и угрозы Ювения покрыли квартал. Легионеры держали строй. Пора. Застучали метательные машины. Длинные копья из карробаллист сбили несколько даков. Воткнулись в груды деревянного хлама. Плетни, положенные в основание, занялись огнем. Пехотинцы на помосте из щитов извергли град дротиков. Варвары очистили укрепление. Бой разбился на десятки отдельных поединков. Адриан с Тицианом и Светонием во главе манипулов II Помощника пошли вслед за наступающей когортой. На баррикаде среди дыма и вороха вещей стонали раненые, обваренные кипящим маслом и водой. Между римлянами валялись тела даков. В одном Адриан насчитал девять пилумов. Убитый напоминал ежа.
