За ними в полном безмолвии шагали связанные попарно измученные пленники: мужчины, женщины, дети. На мгновение наступила тишина. Торжество даков сменилось минутным состраданием. Но вскоре оно прошло. Пошли разговоры о хорошем состоянии рабов, вероятных ценах на них и завтрашней распродаже. А по улице уже катилась косматая волна овец и баранов. Покачивали рогами рыжеватые степные быки и коровы. Сдерживаемые со всех сторон табунщиками, дико косились на людское скопище норовистые сарматские лошади. Горой высились на походных двухколесных повозках медные и бронзовые котлы, тюки войлока и кожи, кипы шерсти и свернутые штуки тканей. Двое носильщиков несли корзину, наполненную снятыми с убитых врагов золотыми и серебряными браслетами, гривнами, серьгами и кольцами. Шествие замыкали три отряда верховых даков во главе со своими предводителями. Умудренный жизненным опытом, Диег ехал, приветливо подняв правую руку. Надменный, с брюзгливо поджатой нижней губой Регебал, шурин Децебала, не смотрел по сторонам. Конь его сиял набором дорогих украшений на сбруе. Сын царя безбородый Котизон в окружении таких же горделивых юношей весь светился сознанием собственной значимости, молодости и красоты.
Поравнявшись со свитой царя, полководцы приветствовали его. Телохранители Децебала выпустили в небо тучу свистящих стрел. Затем обе группы поворотили коней и направились по восточной дороге за город, в Священную округу. На стене появился глашатай. Зычным голосом он известил о том, что вечером повелитель Дакии устраивает для жителей пир на площади и улицах Сармизагетузы и приказывает явиться на празднество в лучшей одежде.
Сразу за башнями ворот восточной дороги столицы находились храмы дакийских божеств. В тенистой роще размещались святилища Великого бога Замолксиса – владыки неба и подземного царства. Капище бога грома и молнии Тебелейзиса, хозяина и повелителя несметного числа волкоголовых драконов. Там же находился большой храм Солнца и Утренней зари. Служители этого культа обожествлялись после смерти и почитались в образе небесных всадников. По верованиям даков «боги-всадники» гарантировали своим почитателям бессмертие. Они назывались по-разному. Кабиры у гетов. Диоскуры у фракийцев. И считались небесными сыновьями Замолксиса. Кроме перечисленных, в дубраве стоял дом Высочайшего Безымянного Бога, чьи лик и форма были покрыты мраком.
Молчаливые бесстрастные жрецы встретили приехавших возле высокой колючей изгороди. Царь, его военачальники спешились. Сошли с коней и все воины военных отрядов. Пятьдесят человек вошли следом за предводителями в Священный лес. Обложенная гранитными камнями тропинка вела к храмам. Возле орешника, дерева, наделенного мудростью, гостей встретил верховный жрец Замолксиса. Золотой обруч охватывал седую голову Мукапиуса. Пектораль[131] закрывала ворот белоснежного одеяния. Зрачки служителя богов сверлили человека насквозь. По знаку Диега конники положили у подножия ствола приношения. Двадцать полных сарматских доспехов посвятили они Замолксису. Кожаную конскую торбу с серебряными и золотыми украшениями. Цветные войлочные ковры. И усадили спиной к спине четырех мальчиков и девочек. Одна серебряная цепь сковывала надетые на невольников ошейники.
И последнее. Дюжие воины развязали мешки, и на сочную траву покатились сморщенные, иссушенные человеческие головы. Всего триста.
Жрец также равнодушно посмотрел на них и медленным исполненным достоинства шагом удалился в храм. Жертва была принята.
Костры ярко освещали столы, уставленные жареным и вареным мясом, амфоры и корчаги с вином. Насвистывали флейты, постукивали трещотки и барабаны. Сармизагетуза веселилась вовсю. Ряженые, в овчинных куртках мехом наружу, со страшными масками из дерева, кожи и материи носились по проулкам. Танцевали и пили. Некоторые, скинув обувь, по-фракийски бросались босыми ногами на пламенеющие угли и лихо отплясывали, потрясая деревянными пастушескими посохами и обнаженными ножами. Музыка неслась и из дворца царя.
Гости сидели по обе стороны зала. У дальнего конца, на возвышении восседал Децебал, по правую руку от него – верховный жрец, по левую – сын и наследник Котизон. Знатные даки теснились отдельно, своим кругом. Старейшины и вожди племен северной и центральной Дакии с непокрытыми головами, охваченными серебряными и золотыми повязками, неприязненно косились на спесивых южан в длиннорукавых галльских туниках, обшитых бахромой, и плотных войлочных колпаках.
