– Тому два года назад твой муж отправил этих старейшин костобоков послами к парфянскому царю для заключения военного союза. И вот они возвратились. Кстати, Мамутцис был в числе воинов Плана, убивших твоего жениха Натопора.
Тзинта недовольно сощурилась.
– Может, и так, но, Регебал, я почти не знала его, да и какое это имеет значение сегодня?
– Ты не знала, зато я знал и твой отец тоже. Конечно, сейчас он недосягаем, но придет время, и я еще посажу его на кол. И Кабиры отца и Натопора успокоятся на небесных просторах Замолксиса.
– Регебал, а ведь ты забываешь, что я уже не прежняя Тзинта. Я – царица Дакии! – Глаза женщины спесиво сверкнули. – И могу поделиться с мужем твоими речами.
– Не поделишься. Ты не настолько любишь его. Муж... – брат фыркнул. – Да если, не допусти того Замолксис, с Децебалом сейчас что-нибудь случится, то Котизон с Диегом отправят тебя с дочерью за Пирет[136] в захудалые городища восточной Дакии, и это будет лучшим исходом. А то ведь они могут просто отравить. Или ты забыла, что стало с Диурпанеем?
– Я мать дочери Децебала!
– И прекрасно! Подросшую Тиссу выдадут замуж за какого-нибудь роксоланского или квадского вождя, чтобы укрепить отношения с соседями. Хватит! Вспомни отца, Тзинта! То, что мы получили взамен, неизмеримо больше, но не стоит нашего прошлого. Власть не должна находиться в руках полудикого патакензия и банды костобокских прихлебателей.
– Будьте вы все прокляты! – царица опустилась на стул и закрыла лицо руками...
Во дворе к всесильному царскому шурину приблизился грек-управитель.
– Из загородного дома могучего Регебала прибыл посыльный, ваш эконом прислал его за вами.
– Что там стряслось?
– Какой-то сарматский торговец Агафирс доставил вашей милости отменных боевых коней на продажу.
– Агафирс! Великие Кабиры! Старый приятель не забыл своего обещания! Где посланец?
– Он отбыл сразу же после того, как передал сообщение.
– Не важно. Эй, кто там, коня мне!
Выехав из городских ворот, Регебал в сопровождении двух молоденьких родичей переехал переброшенный через реку мост из камней и бревен и направился по дороге в сторону Пятра-Рошие. Там, в сотне стадиев, находилось пожалованное ему царем загородное имение.
Скакуны поражали статью. Восемь одинаковых, черных как смоль жеребцов и две рыжие кобылы прядали ушами и высоко вскидывали умные широколобые головы.
Регебал не мог оторвать от животных восхищенного взгляда. Гость тоже был доволен.
– Где ты взял таких божественных коней, Агафирс? Сам владыка морей Посейдон не постеснялся бы запрячь их в свою колесницу.
– Да, действительно хороши! Это аланские лошади, Регебал. Тому лет восемь назад танаисские[137] сарматы угнали у аланов табун чистых кобылиц с жеребцами и продали несколько штук дунайским роксоланам. Стоящие перед тобой существа – отпрыски тех коней во втором поколении. За каждого из них заплачено чистым золотом и наложницами, клянусь Папаем!
– Сколько же ты просишь за них, лукавый скиф?
Барышник вытянул левую руку, указывая пальцем. На запястье сверкнул золотой браслет с ликом римского бога Януса.
– Трех жеребцов от того конца коновязи отдам по двадцать пять золотых статеров. Трех средних – по тридцать. Кобылы идут по сорок пять статеров.
Регебал запустил пятерню в мелкозавитую по греческому обычаю бороду.
– А какова же будет цена оставшихся? Они лучшие из всех?
– Эти кони бесценны. Ты можешь целый день не покидать седла, участвовать в любой сече, они отовсюду вынесут тебя живым и невредимым. Объездку жеребцов делал лучший знаток лошадей среди роксолан – Мадий. Конюхов, равных ему, нет.
– Цена, Агафирс!!!
– Я повторяю тебе, дак, эти кони бесценны... потому дарю их тебе.
– Я никогда не забуду такого подарка, проси у меня, что хочешь.
Торговец нахмурился.
– Видел ли ты когда-нибудь скифа просящим? Я сказал: дарю, значит – даю от сердца.
– Хорошо. Но я буду твоим должником даже против твоей воли. А теперь прошу в дом. Зови своего приятеля.
Напарник скифа, молодой сармат с лицом, обезображенным багровым рубцом от меча, без слов направился вслед за ним и хозяином.
– Здорово его отделали? Где он заработал такое украшение?
Лошадник манерно рассмеялся, но взгляд его, обращенный к товарищу, оставался серьезным.
– Поплатился за собственную глупость. По молодости соблазнился замужней девкой из языгов и украл ее. Ну, муж явился следом и потребовал оружием решить спор. Шрам достался парню вместе с женой.
– А с законным супругом что?
– Он навсегда оставил нас!
– Ну, молодец мальчишка. Я награжу его за доблесть.
За трапезой Регебал пил много вина и хохотал по любому поводу.
– Агафирс! – кричал он. – Ты думаешь, я не знаю, что ты не скиф, а сармат! Нет, приятель, я помню тебя еще по вашим торговым делам с отцом.
Собеседник испуганно откидывался на лавке.
– Регебал, я хвалю твою память, но мой отец один из потомков родовых вождей скифов-агафирсов, а мать, что правда, то правда, сарматка. Но я скиф, ясно тебе!!!
– Ого-хо-ха-ха-ха!!! Все-таки ты боишься, приятель! Пей!!! Такого вина не надоишь от скифской кобылы!
Юноша со шрамом тоже засмеялся глухим кашляющим смехом.
