– Конечно! За зиму германцы узнают, сколько даст Траян маркоманнам и квадам за разглашение тайны и обещание воевать на его стороне!
Фаритак и другие старейшины с неодобрением воспринимают выходку молодого глупца Так оскорблять именитых конунгов могут лишь безмозглые юнцы или специально подосланные враги.
– Кто он? – спрашивает Фартак у свиты.
– Неясно... Судя по одежде и кинжалу, из Танаисских аорсов. Аланского корня.
– А кто известил аланов о сходе вождей?
Свита пожимает плечами.
– У молвы длинные крылья.
– Странно...
Гуннерих маркоманнский презрительно пропускает мимо ушей выходку выскочки.
– Я мог бы обидеться на такие речи, но Децебал слишком хорошо знает цену германскому слову, – говорит он.
В центр круга неслышными кошачьими шагами выходит воин огромного роста и, судя по стати, такой же богатырской силы. Под оленьей курткой мехом наружу блестит дорогой римский панцирь. Обе ноги затянуты в железные поножи. Длинный германский меч на боку кажется игрушкой. «Харальд Глаз Дракона хочет сказать от себя», – слышится шепот.
– Конунги могут и должны быть осторожными в принятии решений. Они распоряжаются не только своей жизнью, но и судьбой племен. Но я – предводитель ватаги фридлозе – сам являюсь фюрером своих воинов и волен заключать союзы от имени побратимов. Я знаю истинную цену римским обещаниям получше, чем многие сидящие здесь. И потому, – в этом месте речи Харальд берет из левой руки заготовленную тяжелую тенктерскую стрелу и рывком вгоняет ее в колчан, – присоединяюсь к договору Децебала вместе с моими берсеркрами! Фюреры сарматов, даков и карпов могут рассчитывать на всех фридлозе, которые связаны с воинами моего братства узами железа и крови! Хох!
Сармат со шрамом на щеке удаляется за спины старшин. Наступает заключительная торжественная минута съезда. Откуда-то, из-за спин, сначало тихо, потом все отчетливей и громче доносится гулкая дробь барабанов. На площадке появляется верховный жрец Мукапиус. Сопровождающие его младшие жрецы ведут под руки стройного юношу. На глазах у парня белая повязка. Барабаны бьют сильнее. Парень еле передвигает ноги. Священнослужители опоили его напитком забвения. Мукапиус простирает ладони к небу. Хриплым исступленным голосом обращается к Владыке Неба и Подземного мира Замолксису. Скороговоркой бормочет непонятные тексты древних заклинаний. Подручные выстраиваются ровной шеренгой. Прочно упирают в землю древка коротких побуревших от крови копий. Стук барабанов достигает апогея. Кажется, вот-вот лопнут ушные перепонки. Верховный жрец срывает белую ткань со лба жертвы. Теперь видно, что это римлянин. Коротко остриженные волосы завиты и уложены.
– Отправляйся к Замолксису и передай ему, что даки и соседи в борьбе со своими врагами стоят заодно и уповают на его милости!
Мощные длани подхватывают отрешенно улыбающегося юношу и подбрасывают вверх. Тело на доли секунд замирает в воздухе и ничком обрушивается прямо на подставленные острия.
– И-я-я-к!!!
– Замолксис принял подношение! – возглашает Мукапиус.
Децебал возвышает свой голос в наступившей тишине.
– В колчане союза у даков девять стрел! Когда наступит час, гонцы принесут вождям инсигнии с полоской красной материи. Это будет сигнал к выступлению!
Две недели спустя квестор II когорты в Кастра Транстиерна Процилий Нисет получил секретное донесение от своих лазутчиков в Дакии. Послание передал офицеру молодой варвар с ужасным шрамом во всю правую половину лица. Вглядевшись повнимательнее, казначей узнал в стоящем перед ним сармате давнего знакомого.
– Ты тот самый Сатрак, который два года назад вместе с Агафирсом известил нас о военных приготовлениях Децебала? Но шрам? Кто оставил по себе память такой отметиной? Даки?
– Даки! – степняк многообещающе улыбнулся.
Процилий Нисет провел в легионах достаточно времени, чтобы привыкнуть к жестокостям войны и облику чужеземных воинов. Но здесь, увидев гримасу сармата, казначей содрогнулся. «Можно ли назвать службу юноши римлянам платным предательством? – подумал он. – Нет. Люди, сделавшие ему подобную зарубку, становятся врагами на всю жизнь, и расплата за рану становится смыслом существования. Этот варвар служит не за страх, не за деньги. За совесть!» Вслух же сказал:
– Н-да... не завидую я тому из них, кто встретится на твоем пути. А где же твой старший родич?
Сатрак не церемонился в выражениях и огорошил квестора откровенной дерзостью, ответив вопросом на вопрос.
– А где твой начальник? Если ты беспокоишься о деньгах Агафирса, то напрасно. Я увижу родственника на четвертый день после отъезда отсюда и передам все, что ему причитается!
