– Пиши! Императору Марку Кокцею Нерве Августу Германскому, принцепсу, легат Нижней Мезии Лаберий Максим шлет привет и пожелание счастья...
Рано утром, когда трубы VII Клавдиевого легиона протрубили «подъем», от дома наместника Нижней Мезии отправились в дорогу два корникулярия. Бенефициарий II когорты Авл Цециний Либер вез запечатанный пакет с указаниями префекту Транстиерны. Второй – центурион по особым поручениям – ехал в Новиодун. В сумке, переброшенной через плечо, лежали квесторские счета IX Паннонской когорты. И никому, кроме проконсула и центуриона, не было дано знать о письме под туникой, адресатом которого являлся сам принцепс римского народа Август Нерва.
Свевы[62] появились неожиданно. Из предутренней мглы градом посыпались стрелы. Рухнули сраженные в глаз и горло часовые под козырьком наблюдательных вышек. На стыке участков первого и второго манипулов запылали сосновые бревна частокола. Несколько факелов, переброшенных через палисад, попали на осоковые навесы для лошадей. Кошмарный визг обезумевших от страха животных заполнил форт. В свете горящих крыш до трех сотен германцев, как кошки, вскарабкались по лестницам на стены и посыпались вниз. Дежурная центурия была изрублена, не успев даже развернуться для боя. Гастаты второго манипула оставили бараки и, отбиваясь, бросились к преторию.
– Вотан[63] с нами! Руби «петухов»[64]! Хох! Хох! – вопили свевы, наседая на пятки затравленных бегущих римлян. Один из германцев в начищенном до блеска шишаке с турьими рогами рубанул боевым топором по знамени когорты. Сигнум захвачен врагом! Веками воспитанное чувство долга взяло верх над страхом. Легионеры сомкнулись плотным кольцом и вступили в отчаянную неравную схватку. Римляне дорого продавали свои жизни. Все больше свевских воинов бросали грабеж лагеря и кидались в сечу, на помощь товарищам. Площадь полнилась криками:
– Теренций! Теренций!.. Прикрывай мне спину!
– Получай, гнида!
– Марс-Мститель! Ты не оставишь твоих сыновей! Где же третий манипул?! Неужели и они зарезаны сонными?!
– Заткнись, сволочь!
– Эльмер, меня ранили!
– Вотан с нами!!!
Перекрывая дикий шум боя, раздался громоподобный голос:
– Седьмая центурия в «черепаху»[65]! Прорвать окружение! Восьмая и шестая, зайти с переулков декумануса справа-слева! Лучникам приготовиться!
Рослый римский солдат сунул смоляной факел в тростниковую кровлю ближайшей хижины. Взметнулся слепящий сноп огня. Пораженные германцы на мгновение опешили. Невесть откуда взявшиеся, пугающие неживой слаженностью, шеренги легионеров приближались неотвратимо, как рок.
– К бою!!!
Передние латники опустили копья наперевес. Задние завели дротики за голову. Приказывал все тот же здоровяк-командир. Профессиональным движением он выхватил из ножен тяжелый испанский меч и поднял над собой.
– Лучники!
Батавы-стрелки натянули тетивы. Один из римлян, стоявших в гуще врагов, старый седой ветеран прошептал неверяще:
– Траян... Траян...
Потом закричал страшно и торжествующе:
– Траян!
По лицу его текли слезы.
– Траян! – взорвались все римские ряды.
– Траян! – отозвались свевы.
Теперь они поняли происходящее. Наместник Верхней Германии, Марк Ульпий Траян со свежими силами каким-то непостижимым образом пришел на помощь своим.
– Залп! – меч консула рванулся вниз.
Поток стрел и пилумов[66] обрушился на германцев. Отточенные острия ударили по металлу, с хрустом вошли в живую плоть.
– В атаку!
Война – дело богов. Люди лишь выполняют их волю. Почти одержавшие победу варвары сами оказались окруженными со всех сторон. Смерть распростерла над ними свои черные крылья. Скурхильд – предводитель дружины – не боялся смерти.
– Свевы! Вам ли, сыновья Вотана, бояться Валгаллы[67]? Смотрите, девы-валькирии[68] уже кружат над нами и зовут на пир богов! Или, может, вы хотите умереть в постели подобно старухам?
– Нет! – яростно воздели секиры соплеменники.
Закипело побоище. «Черепаха» римлян раскололась под бешеным натиском. Все перемешалось. Щетинистые каски, рогатые шишаки, суконные плащи, медвежьи шкуры. Легионеры и германцы. Посреди мятущихся языков пламени закрутился вихрь из железа и плоти. Испанские мечи и боевые топоры-оскорды взлетали и падали с немыслимой быстротой. Но соотношение сил изменилось. И дело было вовсе не в числе бойцов с той или иной стороны. Надломился боевой дух свевов. Перед ними стояла теперь задача: вырваться из тесного мешка укрепления. Поскорее затеряться под коронами могучих дубов родного леса.
Траян во главе десятка отборных воинов стоял на самом ответственном участке, напротив бреши в стене. Белокурые кряжистые германцы наседали как болотные духи. Щиты наместника Верхней Германии и его соратников содрогались под напором длинных мечей и усыпанных гвоздями узловатых палиц. Раненые враги валились под ноги. Хватали за пятки. Их добивали по голове, порой серией ударов кроша зубы, стиснутые волчьей хваткой.
