Тави снова попытался пустить лошадь галопом, но он двигался слишком медленно и не мог оторвать взгляда от собиравшейся над его головой энергии – той самой, что уничтожила офицеров Первого алеранского легиона, ни один из которых не был столь же беспомощным, как он.
Пламя превратилось в ослепляющий белый свет, загрохотал оглушительный гром, Тави открыл рот и закричал от ужаса и недоумения. Но своего крика он не услышал.
Ярчайший свет ослепил Тави. Что-то сдавило его голову, он испытал страшную боль, все звуки исчезли. Он полностью потерял ориентировку, и на миг мир завертелся в безумной пляске, оставив Тави в полном недоумении относительно его положения в пространстве.
Затем зрение вернулось, тени обрели цвет, и к нему вернулось восприятие мира.
Сначала он понял, что остался в живых, и это вызвало у него удивление.
Потом он сообразил, что все еще находится в седле, хотя его лошадь делала странные прыжки, словно не могла решить, чего она хочет – сбросить его на землю или бежать прочь. Сильный и чистый аромат озона прогнал все остальные запахи.
Тави обратил затуманенные глаза вниз. Повсюду был дым, и он кашлял, хотя ничего не слышал. Земля под ним почернела, трава обратилась в пепел. Часть травы продолжала гореть по кругу, практически равному тому, в котором оказалась палатка командира Сирила.
Одежда Тави обгорела, доспехи почернели, но не были горячими. Он все еще держал в руках поводья своего скакуна и древко знамени легиона. С одной стороны древко обуглилось, но не сломалось. Орел на знамени изменил цвет, лазурно-красная птица стала угольно-черной.
Тави тупо посмотрел на черную птицу, а над его головой тысячи воронов кружили в голодном хороводе. Он ощутил, как ветер холодит одну щеку, дым начал рассеиваться. Тави постепенно приходил в себя, сумел немного успокоить лошадь, и хотя она продолжала нервно перебирать ногами, попытки его сбросить прекратила.
Дым рассеялся, и Тави обнаружил, что стоит всего в десяти футах от Сарла.
Ритуалист вытянулся во весь рост в позе полнейшего наслаждения – голова запрокинута назад, челюсти широко разинуты, окровавленная рука воздета к небу. Затем он вздрогнул, услышав какой-то звук, его взгляд переместился, и он увидел Тави. Глаза канима широко раскрылись, ноздри начали раздуваться, уши затрепетали. Он дважды щелкнул челюстями, но Тави все еще ничего не слышал.
Тави был ошеломлен, пытаясь понять, что случилось, но пока не мог этого оценить. Далее все произошло само, он действовал, повинуясь переполнявшим его эмоциям, все слилось в яростный огонь, и он вдавил пятки в бока перепуганной насмерть лошади.
Испытывающая непередаваемый ужас лошадь метнулась вперед, на Сарла. Тави почувствовал, что кричит, ощутил, как стучат по земле лошадиные копыта, как взметнулось в воздух знамя, когда он в полнейшей тишине, вложив всю свою силу в удар, обрушил древко знамени на Сарла.
Тави не промахнулся. Тяжелое древко копья ударило по морде Сарла, его челюсти сомкнулись на болтающемся языке, и ритуалист рухнул на землю.
Тави успел повернуть голову и увидел, как один из прислужников Сарла прыгнул на него. Тави развернул своего скакуна, и копыта боевой лошади со страшной силой ударили канима. Второй ритуалист бросился на Тави, и он врезал нижним концом древка ему в лицо, увидев, как во все стороны полетели осколки желтых клыков.
Тави окончательно пришел в себя, когда понял, что остальные ритуалисты сейчас на него набросятся – не говоря уже о шестидесяти тысячах канимов, находившихся за ними. Он сумел справиться с двумя, но даже без помощи воинов ритуалисты разберутся с ним, если он будет продолжать сражаться. Тави быстро огляделся, развернул скакуна и направил его галопом обратно к городу.
И хотя лошадь скакала очень быстро, она не сумела ускользнуть от еще одного канима, который в ярости прыгнул на нее и когтями разорвал холку; брызнула кровь. Тело лошади вздрогнуло от отчаянного ржания, но Тави его не услышал, скакун рванулся в сторону, и он не удержал поводья в руке.
Он бросил взгляд через плечо, остальные приспешники Сарла помчались вперед, но воины-канимы продолжали спокойно сидеть. Один из них метнул дротик, Тави не увидел, попал ли он в цель, но лошадь вздрогнула от боли и едва не сбилась с шага. Однако она продолжала скакать вперед.
Тави потянулся к поводьям, голова у него продолжала кружиться, а лошадь скакала по открытому полю изо всех сил. Он с огромным трудом удерживался в седле, и к тому времени, когда сумел схватить поводья, могучие воды Тибра находились всего лишь в пятидесяти футах перед ним. Тави принялся отчаянно озираться по сторонам и обнаружил городские стены в нескольких сотнях ярдов к востоку. Он оглянулся через плечо. Дюжина ритуалистов бежала к нему. Они отставали секунд на десять. Очевидно, ранения заставили его лошадь скакать медленнее. Тави развернул ее к городу, но копыта заскользили в прибрежной глине, и она упала, увлекая за собой Тави.
