– Дерзкие слова, – сказал он, но гортань и клыки сильно искажали его речь, и Тави с трудом его понимал. – Но они пусты. Беги из своей жалкой хижины, и, возможно, мы убьем тебя не сегодня.
Тави рассмеялся, и его смех был полон презрения и насмешки.
– Ты не у себя дома. Это Алера, Сарл. Неужели все ритуалисты столь невежественны? Или только ты?
– Перед тобой настоящая армия, алеранец, а не горстка воинов с нескольких кораблей, – ответил Сарл. – Ты никогда не сражался с нашими войсками. Тебе их не победить. Ты умрешь.
– Да, однажды я умру, – ответил Тави. – Но даже если тебе удастся убить меня и всех людей, которыми я командую, наше место займут другие. Возможно, они придут не сегодня. И не завтра. Но это произойдет, Сарл. Они будут приходить снова и снова. И они тебя уничтожат. Когда ты сжег свои корабли, твои шансы на спасение превратились в пепел и дым.
Сарл оскалил зубы и собрался ответить.
– Ты не пройдешь, – опередил его Тави. – Я не отдам тебе мост. Я уничтожу его прежде, чем вы на него попадете. И ты отдашь понапрасну жизнь своих воинов. А потом патриции Алеры придут, чтобы покончить с твоим народом, и тогда будет некому сложить кровавые песни о погибших. Никто не сможет назвать имена, никто не вернется через темное море на родные земли. Поворачивай обратно, Сарл. И ты проживешь дольше.
– Нкау-фек, – прорычал Сарл. – Ты будешь мучительно страдать за свою дерзость.
– Ты много говоришь, – сказал Тави. – Верно?
Глаза Сарла засверкали. Он поднял руку и указал когтем на темное, покрытое тучами небо:
– Посмотри, алеранец. Даже твое небо теперь принадлежит нам. Я возьму тебя. Я возьму всех твоих собратьев. А когда за тобой и другими нкау-феками начнется охота, когда мы выследим последнюю самку и последнего детеныша, тогда я порву тебе горло, но прежде ты увидишь, что мы очистили землю от твоего нечестивого племени. – Одна рука канима метнулась к сумке.
Именно этого Тави и ждал. Он знал, что Сарл не может допустить, чтобы его власть открыто поставили под сомнение. Если Тави уйдет живым, то слабость Сарла станет очевидной для его соплеменников, а каним не мог позволить себе совершить такую фатальную ошибку. Значит, Тави оставалось дождаться момента, когда ритуалист сделает свой ход.
Тави поднял руку и драматическим жестом направил палец в сторону канима, и в его голосе внезапно появились напряжение и угроза.
– Даже не пытайся.
Сарл замер, яростно обнажив клыки.
Тави пристально смотрел на него, а его скакун беспокойно перебирал копытами.
– У тебя есть кое-какая сила, – уже спокойнее заговорил Тави. – Но тебе хорошо известно, на что способна магия алеранцев. Если ты переместишь руку еще на дюйм, я зажарю тебя и твой труп достанется во́ронам.
– И тогда, – прорычал Сарл, – мои воины разорвут тебя на куски.
Тави пожал плечами:
– Может быть. – Он улыбнулся. – Но ты все равно будешь мертв.
Они смотрели друг на друга, время остановилось. Тави старался сохранять спокойствие и уверенность, как и следовало могучему заклинателю фурий, хотя он понимал, что, если Сарл попытается его атаковать, у него будет лишь один способ спастись: довериться быстроте ног своего скакуна. Если Сарл использует колдовство, оно убьет Тави. Он был беспомощен перед канимом.
Однако Сарл этого не знал.
А когда пришло время действовать, Сарл оказался трусом.
– Мы ведем мирные переговоры, – прорычал Сарл, словно только это и не позволяло ему уничтожить Тави. – Уходи, алеранец, – сказал он, опуская руку. – Вскоре мы встретимся вновь.
– Что ж, хоть о чем-то мы договорились, – сказал Тави.
Его блеф сработал. На него накатило облегчение, и его было столь же трудно сдерживать, как и страх.
Он начал разворачивать коня, но немного помедлил и посмотрел на воина, стоявшего за рядами ритуалистов:
– Если вы хотите забрать останки ваших павших товарищей, я позволю невооруженным канимам их унести в течение следующего часа.
Каним не ответил. Но через несколько секунд слегка наклонил голову в сторону. Тави ответил тем же и начал отъезжать, подставив лицо легкому ветерку.
Внезапно Сарл фыркнул – так обычно поступают канимы, когда принюхиваются.
Тави замер, и облегчение моментально стало превращаться в истерический ужас. Он оглянулся через плечо и увидел, что глаза Сарла широко раскрылись: он узнал Тави.
– Я тебя знаю, – выдохнул Сарл. – Ты, выродок. Мальчишка-гонец!
Рука Сарла метнулась к сумке и распахнула ее, и Тави вдруг понял, что сумка, как и бледные мантии, сделана из человеческой кожи. Сарл вытащил руку из сумки и вскинул ее над головой. Она была перепачкана свежей алой кровью, и капли полетели в разные стороны, исчезая в воздухе. Сарл что-то провыл на канимском, и его воины присоединились к нему.
Тави развернул лошадь, намереваясь бежать, но все двигалось как в замедленном кошмаре. Он не успел пустить своего скакуна галопом, а небо у него над головой озарили жуткие алые молнии. Тави поднял голову и увидел, как огромное колесо молний превратилось в одну раскаленную добела точку.
