– Он нигде не будет в полной безопасности, – все так же спокойно ответил Линялый. – Но теперь Тави спрятан среди тысяч мужчин, одетых в такую же форму, как и он, и ему не грозят сражения с легионами других консулов. К тому же легионеров там воспитывают в определенных традициях, они не будут сражаться со своими согражданами. Тави сопровождает молодой Максимус, владеющий мечом лучше, чем подавляющее большинство людей его возраста, после Первого консула он самый сильный заклинатель фурий. К тому же я хорошо знаю Гая, там наверняка полно его тайных агентов.
Исана скрестила руки на груди.
– Почему ты здесь?
– Корона получила информацию, что Калар хочет вас убить.
– Корона… – сказала она. – И всех, кто присутствовал на встрече, а также слуг и тех, с кем они могли разговаривать, и даже тех, до кого могли дойти какие-то слухи.
– И это еще не все, – продолжал Линялый. – Гай попросил меня присмотреть за вами. Я согласился.
Исана склонила голову набок и нахмурилась:
– Он попросил?
Линялый пожал плечами:
– Моя верность принадлежит вовсе не Гаю Секстусу, и он это знает.
Исана не сумела сдержать улыбки.
– Я не могу ему верить. Я не могу верить никому. Только не в тех случаях, когда речь идет о Тави.
Выражение лица Линялого не изменилось, но Исана ощутила вспышку гнева – никогда прежде ничего подобного не исходило от изуродованного раба.
– Я знаю, что вы хотите только одного – защитить Тави. Но вы его недооцениваете. Он гораздо более сильный и способный человек, чем вы думаете.
Исана заморгала:
– Линялый…
– Я видел сам, – продолжал он. Его гнев стал еще заметнее. – Я видел, каков Тави в трудных ситуациях. Он более одаренный человек, чем большинство других, несмотря на их владение фуриями. И дело не только в этом…
Исана отбросила все свои тревоги и более внимательно посмотрела на изуродованное лицо Линялого. Его кожа стала слишком белой, но на ней появились красные пятна и выступил холодный пот, зрачки расширились, пульс заметно участился.
– Он делает тех, кто его окружает, чем-то бо́льшим, чем они есть на самом деле, – прорычал Линялый. – Они становятся лучше и оказываются способны на большие дела, они и сами раньше не верили в то, что у них может такое получиться. Как его отец. Проклятые во́роны, как его отец, которого я оставил умирать…
Внезапно Линялый поднял раненую руку и посмотрел на нее. Он отчаянно дрожал, на губах появились белые пятна. Он с глубоким недоумением взглянул на свою дрожащую руку, открыл рот, словно собирался заговорить, и неожиданно рухнул на пол – у него начались судороги. Несколько секунд все его тело содрогалось, а потом он затих.
– Линялый! – выдохнула Исана и встала с постели.
Мир вокруг закачался, и она пришла в себя на полу. У нее не было сил стоять, но она подползла к лежавшему мужчине и протянула руку к его горлу, чтобы нащупать пульс.
Она не сумела его найти.
Исана положила руку на грудь Линялого и призвала Рилл, чтобы фурия оценила его состояние. Но она была еще слишком слаба, и у нее ничего не получилось. Ей вдруг показалось, что голова у нее сейчас лопнет, сердце отчаянно колотилось в груди; Исаной овладевала паника, она уже не могла даже сидеть.
Испустив слабый крик отчаяния, она стиснула зубы и сосредоточилась, понимая, что, если даст волю чувствам, это не поможет лежавшему рядом человеку.
– Помогите! – позвала она, и собственный голос показался ей жалким и слишком тихим, не способным проникнуть сквозь закрытую деревянную дверь. Она набрала в легкие побольше воздуха и попробовала еще раз: – Мне нужна помощь! Целитель!
После второго крика дверь распахнулась, Джиральди заглянул в комнату, сердито выругался и, отчаянно хромая, бросился к Исане:
– Домина!
– Не мне, – слабым голосом сказала она. – Линялый потерял сознание. Он не дышит. Целитель!
Старый центурион кивнул и выскочил из комнаты с такой поспешностью, что она могла повредить его больной ноге. Он кого-то позвал, в коридоре послышался топот ног. Сначала появились стражники, а через минуту они привели молодую женщину в простом белом платье.
Она была на удивление бледной, с почти прозрачной кожей и совсем короткими и тонкими, словно паутина, волосами. Исана не сомневалась, что ее молодость настоящая, а не результат таланта заклинательницы воды, хотя Исана не понимала, почему она так в этом уверена. Темно-карие, почти черные глаза целительницы казались слишком большими для длинного, худого и печального лица. Под ними залегли темные круги от усталости, похожие на синяки, однако девушка двигалась с уверенностью человека, уже пожившего на свете.
Она сразу подошла к Линялому, опустилась рядом с ним на колени и приложила пальцы к его вискам, действуя уверенно, профессионально, но немного устало.
– Домина, – сказала она, сосредоточившись на общении с собственной фурией, – вы можете рассказать, что с ним произошло?
– Он упал, – ответила Исана.
Вернулся Джиральди, взял ее на руки и уложил в постель. Исана испытывала смущение и одновременно благодарность к старому центуриону.
