- По... полегче, ты! - заплетающимся языком проговорил тот, пытаясь обрести равновесье. - А не то...
Размахнувшись, Одоакр ударил его в челюсть. Часовой упал. Его товарищ тотчас же схватился за меч, но подлетевшие телохранители враз скрутили бургунда.
- К оружию! - сдавленно прохрипел тот.
Из дома высыпало пять или шесть солдат с мечами наголо, но едва зазвенела сталь, властный окрик прервал начавшееся было побоище.
- Гунтер, - сказал Одоакр, стараясь унять гнев и вкладывая меч в ножны. - Ваши люди плохо встречают меня.
- Что здесь происходит? - спросил старый советник, обводя взглядом застывших воинов. - Что за драки между своими?
- Я сделал замечание этим негодяям, - Одоакр кивнул на лежащего без чувств часового. - В ответ они оскорбили меня, а когда мы слегка проучили их, вызвал подмогу.
Гунтер примирительно поднял руку и окинул своих воинов суровым взглядом.
- Вижу, здесь произошло недоразумение. Уберите мечи! А ты, Одоакр, входи. Ты всегда желанный гость на нашем пиру.
Идя рядом с Гунтером через просторный атрий, Одоакр отовсюду слышал пьяные голоса, дом префекта был набит народом, повсюду пировали, орали нестройные песни, кто-то со смехом плескался в имплювии.
- Знаешь ли ты, Гунтер, что творится на улицах? Ваши люди открыто грабят жителей, тех, кто сопротивляется убивают.
- Что из того? Трусливые римляне сдали свой город без боя. Они не заслуживают честного обращения.
- Но зачем настраивать их против себя? Война не кончена. Перед нами армия Антемия. Он все еще считается императором римлян. Мы же ведем себя в Италии, как вражеское войско, которое пришло грабить и убивать. Можем ли мы рассчитывать на победу, если против нас будет народ Италии?
Гунтер пожал плечами и открыл дверь в триклиний.
- Народ Италии - это стадо овец. Они сами позволяют себя стричь. Кто в этом виноват? Входи.
Триклиний ярко освещали десятки факелов и жаровен. Здесь было жарко. Мозаичный пол устилали ковры и подушки. На ложах и на полу сидели и лежали приближенные Гундобада, все с чашами и рогами в руках, кое-кто в обнимку с рабынями. Сам вождь восседал в центре зала за огромным столом. На вошедших он не обратил никакого внимания. Горланя застольную песню, военный магистр Галлии яростно стучал кулаком по столу, отбивая ритм.
Гунтер подошел к нему, тронул за плечо и сказал несколько слов. Одоакр, скрестив на груди руки, застыл напротив вождя. Наконец Гундобад поднял голову.
- А, - протянул он. - Одоакр. Правая рука моего покойного дяди. Гляньте-ка! Дядя мертв, а рука его стоит среди нас!
Бургунды разразились хохотом.
- Ладно, ладно, - отсмеявшись сказал Гундобад. - Не смотри волком. Ты - друг нам! Садись с нами - ешь, пей, веселись!
- Не для того я пришел, Гундобад.
- Эээ?
- Твои солдаты грабят город. Нужно немедленно остановить их. Прекратить мародерство.
- Зачем?
- Затем, что мы не войско завоевателей и не орда диких гуннов. И мы не на вражьей земле находимся, но на своей. Для Италии мы - закон и порядок. Твои же воины...
- Мои воины имеют право на добычу, и я не собираюсь лишать их ее. Какой еще закон? О чем ты толкуешь?
Зал разразился одобрительными криками. Одоакр побледнел.
- Будь жив Рицимер, ты не посмел бы вести себя так. Италия была его землей и разорять ее, все равно, что грабить себя же.
- Что? - Гундобад привстал и, покачнувшись, схватился за плечо сотрапезника. - Рицимер? Мой дядя мертв. И это потому, что он слишком цацкался с римскими выродками. Я не стану повторять его ошибок. Мы возьмем, что хотим. По праву меча. И ты... не смей мне указывать! Кто ты такой?
Вождь бургундов внезапно сорвался на крик. Все в зале разом умолкли.
- Мне плевать, кем ты был при моем дяде! Его больше нет, слышишь? Теперь я здесь хозяин! И ты будешь выполнять мои приказы, понял меня? Италия отныне моя! Я здесь господин! Ты понял меня?! Понял, я тебя спрашиваю?!
Одоакр молча. Пальцы сами собой сжали рукоять меча. И тут же разжались.
- Я понял тебя. Могу я идти.., господин?
- То-то же, - Гундобад плюхнулся обратно на ложе. - Иди. И позаботься об охране ворот, где ты там остановился со своими... людьми.
Все так же молча Одоакр развернулся и вышел из пиршественной залы.
Едва он скрылся, вождь обратил взгляд на Гунтера.
- Кстати, увидел тебя с ним и вспомнил об одном деле, что не успел закончить. Где там эта девчонка из Перузии? Вели привести ее в мою комнату. Я, так и быть, уделю ей пару минут.
Ближайшие сотрапезники вновь расхохотались, один даже поперхнулся вином, и его пришлось хлопать по могучей спине.
- Я отпустил ее, Гундобад, - невозмутимо ответил Гунтер. - Еще днем. Думал, тебе она больше не нужна. Да, по совести говоря, мне было жаль эту девочку.
-Ты... - что?! Да я... Ты... Ну, старик, порой ты слишком заботишься о чести! Ха! Придется исправлять твои ошибки. Куда она направилась?
- Куда-то на юг.
- Эй, Хервинд!
Длинноусый воин вскочил, чуть не опрокинув скамью.
- Друг Хервинд, возьми пару десятков солдат, лошадей и догоните ее.
- Сейчас, вождь?
- Да! Прямо сейчас! Немедля! Мне уже надоело, что она ускользает от меня то так, то эдак... Чтоб завтра Ливия была здесь! В погоню!
