— Ой, защитница! — покатился со смеху Шустов. — Извини, что задел твои дочерние чувства. Уф, до чего же ты вульгарна. И эта твоя агрессивность такая отталкивающая.
Он тоже поднялся со скамейки, мы стояли напротив друг друга и обменивались презрительными взглядами. Меня от него воротило. К нам подошел Громов.
— Все. Сеанс уже начался, а билета я не нашел. Значит, втроем пройти не получится. Алиса, дай тот билет, который я тебе вначале дал.
Я, ничего не подозревая, спокойно отдала ему билет.
— Ладно, мы с Эрнестом пошли. Увидимся внутри.
И они ушли, оставив меня стоять одну на опустевшей площади перед кинотеатром. Я настолько не ожидала ничего подобного, что все мысли вылетели у меня из головы. Я чувствовала себя абсолютно опустошенной, оплеванной и жалкой. От осознания собственного бессилия у меня брызнули слезы из глаз. Я не могла купить билет, у входа не осталось никого, кроме таких же безбилетников, а пройти в одиночку мимо контролеров, да еще в таком подавленном состоянии, не стоило и думать. Вдруг ко мне подошел отец. Он был белый, на скулах ходили желваки.
— В чем дело, почему ты одна? — отрывисто спросил он.
— У меня нет билета.
— Я ведь спросил, есть ли у тебя билет. Вот, ВОЗЬМИ мой и иди.
— А как же ты?
— Я пройду как-нибудь, это не твоя забота. Подожди меня в фойе, если не дождешься, иди в зал. Я все равно этот фильм уже видел. На, и не плачь, — он сунул мне платок.
Я вошла, и буквально следом за мной вошел отец. Он всегда попадал туда, куда хотел. Вместо того чтобы сразу идти в зал, отец повел меня к буфету и купил две рюмки коньяка, мне и себе.
— На, выпей и успокойся. Я что-то почувствовал и остался посмотреть, что будет. И увидел твоего мудака с другим таким же мудаком, как они вдвоем входят в кинотеатр. А тебя нигде нет. Потом смотрю через витрину — ты одна стоишь на улице. — Он опять заиграл желваками. — Это каким же надо быть невероятным скотом, чтобы бросить девушку… Я просто не представляю себе… Надеюсь, ты извлечешь из этого урок и расстанешься с ним, наконец. Ладно, пойдем. Это потрясающий фильм, смотри и ни о чем не думай. Начинается с того…
Он шепотом рассказывал мне о фильме, пока мы в темноте искали свободные места, но я не слушала. Мне было не только безумно обидно, но и стыдно перед отцом, что он увидел меня в такой унизительной ситуации. Но постепенно картина захватила меня, и я перестала пережевывать свои эмоции. Отец шепнул:
— Я пойду, у меня сейчас начинается следующий сеанс. Смотри, у меня есть два билета в «Октябрь», на ночной показ, начало в 11 вечера. Какой-то фильм, о котором все говорят, «Невыносимая легкость чего-то», режиссера не знаю, актеров тоже нет известных. Все ломятся, потому что много эротики. Хочешь пойти?
— Да, — шепотом ответила я.
— Только смотри, этому мудаку не говори ничего, не будь идиоткой. Имей же гордость, наконец. Позови подругу.
— А вы с мамой не хотите?
— У нас вечером показ в Доме кино. Ну, пока, — он нагнулся меня поцеловать, на меня пахнуло его одеколоном, хорошими сигаретами и кожей пиджака.
Я подумала, что он ушел специально, чтобы не встретиться с Громовым на выходе и не набить ему морду. А как вести себя мне? Изображать оскорбленную добродетель или гордую неприступность? Послать его куда подальше? Сделать вид, что вообще ничего не произошло? Побежали финальные титры, включили свет. Сердце бешено колотилось, я не хотела видеть Громова и одновременно выглядывала в толпе его высокую фигуру. Мы столкнулись на выходе. Каждый раз, когда Громов чувствовал себя неловко, застигнутым врасплох, виноватым, у него начинался словесный понос. Он захлебывался в словах, суетился, экзальтированно жестикулировал, театрально смеялся. Вот и сейчас, увидев меня, он смутился и понес околесицу:
— Ну, что скажешь, как тебе Бергман? Нет, видно, что еврейская тема — не его конек, но все равно впечатляет. И потом, конечно, Лив Ульман — фантастическая актриса. Богиня. А как тебе Хайнц Бенент, вот актер недооцененный… Ты видела «Последнее метро» Трюффо? Он там играет мужа Катрин Денев; тоже, кстати, фильм про Холокост. Трюффо его позвал наверняка после того, как увидел у Бергмана в «Змеином яйце». Ты видела «Последнее метро»?
Странно, но при виде его волнения я совершенно успокоилась и решила не показывать вида, что считаю себя обиженной и оскорбленной.
— У тебя просто обсессия насчет фильмов, в названии которых есть слово «последний» — «Последнее танго в Париже», «Последнее метро». Трюффо я не видела. А что касается этого фильма, не знаю, «Кабаре» мне больше понравилось, — сказала я.
— Ну что ты сравниваешь? «Кабаре» — это фильм, который определяет эту тему, заявляет ее. «Кабаре» — первопроходец. Конечно, «Змеиное яйцо» совсем не такая картина, и вообще не лучшая у Бергмана. Кстати, о «последнем». Этих фильмов хоть жопой жуй — «Последний магнат» Казана с Де Ниро, «Последний киносеанс» Богдановича — там еще молодая Сибилл Шепард играет, абсолютно потрясающей красоты, э-э, что еще…
— «Последние из горячих, красных любовников», — вступил Шустов.