— Будут они церемониться! Оттолкнули и…
— Срубили? — Динке показалось, что Юрась сейчас упадет в обморок, такой он стал белый.
— Нет. Ушли. Они завтра снова придут, Юрась! Они наш лес продают, я слышал, они говорили!
Динка почти ничего не поняла: Бухта, Маяк, штаб?
— Пошли, — сказал Юрась. Вместе они двинулись в сторону леса. Все было забыто: Светин жених, весенняя ссора с Мироновыми. Лес рубят. Их, легкогорский, лес!
По дороге Юрась рассказал, что они с Геркой еще с детского сада на Круглой поляне играли в пиратов. Каждый выбрал себе сосну — корабль, а лес вокруг — будто море. Ну, сражения всякие разыгрывали, приключения, открытия, клады искали. У них все там по-своему называлось: Сухой остров, Бухта Старого пирата, самая большая сосна была Маяком… А на одной сосне штаб устроили: положили на ветки три доски, будто палуба получилась, там друг другу разные шифровки оставляли.
— Потом Владька в школу пошел, мы его тоже в капитаны приняли…
— А меня? — вскинула глаза Динка.
Но Юрась потемнел лицом. Промолчал. Вырубили. Всю Круглую поляну вырубили. И Геркину “Чайку”, и Владькину “Испаньолу”, и Юрасиного “Дельфина”.
— Я не знаю, Юрась, я не посмотрел на корабли, может, не успели… Но Бухту — точно.
Вот и лес. Динка идет, на ходу касаясь раскрытой ладонью каждой сосны.
— Мы еще давно поняли, что не так что-то, мы метки увидели, — сказал Герка. — Только я сначала думал, что отец рубит. Мы с Владькой даже следить за ним начали, думали, это он деревья метит… Помнишь, мы с тобой тогда встретились? — сказал он Динке. Она кивнула. — А оказалось, совсем не он. Не он, ну и забыли про это дело, а сегодня — вот…
Динка одернула руку. Кожей пальцев вдруг ощутила не теплую, будто замшевую, кору сосны, а холодное, чужое пятно краски на дереве. Краска была страшного, грязно-синего цвета. Динка даже вскрикнула. Метка стояла на ее сосне.
— Маяк, — вздохнул Владик.
Шаг, еще шаг, еще… Динка наизусть знала, что до волшебной поляны с девочками-сосеночками тридцать шагов от ее сосны. Динка шла зажмурившись. Она все уже поняла. На каждом дереве здесь стояли безобразные синие метки.
— “Дельфин” жив, Юрась, — сказал Герка.
— Вижу. И “Чайка”.
— И моя тоже! — даже как-то гордо сказал Владик.
Старые мшистые сосны расступились, открывая светлую, почти круглую поляну. Щепок было так много, что травы не разглядеть. Из щепок торчали четырнадцать пеньков.
Взрослые разговоры
Необыкновенные сумерки в Легких горах. Динка лежала на своей высокой пружинной кровати у окна, смотрела на небо, легкое, будто кто-то выплеснул в синеву вечера ушат холодной родниковой воды. Мерно звенел колокольчик на шее у Муськи, коровы Мироновых. Юла чесала ухо на пороге. За стенкой тихо переговаривались.
— Нервное, Катюш, не переживай, — это Света.
— Нет, ну такой припадок… — это тетя Аня. — Я так испугалась. Кать, а у нее все с нервами в порядке, ты узнавала? Может, это наследственное? А вдруг это что-то серьезное?
— Перестань, Аня! — сказала мама. — Просто она… очень впечатлительная, а тут… Да что там! Я сама готова реветь, как представлю! Помнишь, Свет, как мы с тобой эту поляну нашли? Тогда еще там только поросль была, все сосенки одного с нами роста…
— Да, Ника тогда родилась, и я ревновала страшно, злилась и всегда туда убегала, — откликнулась Света задумчиво. — Помнишь, мы играли, что эти сосенки наши дочки?
— Даже не верится… — с такой ненавистью сказала вдруг мама, что Динка испугалась, — профилактическая вырубка! Какая чушь! А что они на Провальной яме сделали! Вы видели? Такие сосны! Вековые!
— Петя говорит, нет у них никакого разрешения, не может быть, — сказала тетя Аня.
— Сейчас вернутся, все узнаем. Только я волнуюсь за них…
— Мама! — закричала Динка.
Скрипнула доска на пороге комнаты.
— Что ты, Диночка, я здесь, здесь…
Мама прилегла рядом, Динка сразу обняла ее за шею. Света с тетей Аней застыли на пороге.
— Поспала?
— Я подремала.
Мама улыбнулась. Динка подумала, что маме тоже нравится это странное слово “подремала”.
— Где Юрась?
— Они… он ушел с дядей Сашей, ну, со всеми, к тем людям…
Они помолчали.
— Они разберутся, Динка, не расстраивайся. Они…
— Посадим их снова? — нетерпеливо перебила ее Динка.
— Что?
— Мы посадим их снова. Все, что они срубили.
— Дина… — начала было мама, но решила, что не стоит спорить. — Конечно, посадим.
Вернулись мужчины. Лица их были угрюмы. Дядя Саша сказал, что документы у этих “лесоводов”, конечно, юридической силы не имеют.
— Но все равно бесполезно с ними бодаться. Не просто так ведь они сюда приехали, все бумаги мэром подписаны, все разрешения на вырубку леса… в коммерческих целях. Я завтра еще схожу в администрацию, — пригрозил дядя Саша, — я еще выясню, кто у нас там такие справки рисует и за какие деньги!
— Тише-тише, — погладила его по плечу тетя Марина, а дядя Петя сказал:
— Не драться же с ними…
