Я глянул назад и увидел на обрыве, том, с которого мы спускались вниз, темную женскую фигуру. Точно, она, Дара.
— Беда — вурдалачка провела рукой по лицу — Сейчас проклянет же!
— Тебе-то чего бояться? — спросила у нее Василиса — Ты и так мертвая, с тебя все как с гуся вода.
— Не скажи — возразила Марго — У вашей сестры есть такие проклятия, что и мертвому навредить могут. Мне рассказывали, что лет сто назад одна ведьма уровня Дары наложила порчу сразу на целую семью вместе с ее главой. Года не прошло, как они все пеплом стали. Кого отдельские порешили, кто вовсе без следа сгинул.
— Мы на реке — спокойно сказал я, орудуя веслами — Она хоть вся испроклинаться может, нам это по барабану.
— Не поняла — тряхнула головой Марго.
— Это проточная вода, не стоялая — пояснила Василиса — Она… Как бы тебе объяснить-то… Экранирует она почти любые чары, особенно недобрые.
— Верно говоришь, девка — раздался старческий голос, лодка качнулась, а после вовсе остановилась, отчего Марго пронзительно взвизгнула — В проточной воде великая сила, только мало кто сейчас про это помнит, потому и губят реки все, кому не лень.
На левый борт сначала легли пальцы двух рук, причем между ними имелись небольшие перепонки, а после мы увидели и голову говорившего.
Водяной. Точно водяной. Зеленоватые волосы, глаза чуть навыкате, борода, чем-то похожая на пучок водорослей.
— Я, парень, когда увидел, что ты лодку прячешь под ивой, сначала, было, решил, что браконьер на мою реку пожаловал — обратился ко мне он — Ну, думаю, дождусь, посмотрю, что надумал, если сети ставить станет, электроудочкой рыбу морить или, того хуже, динамитом ее глушить — утоплю и поставлю мальков пасти или коряги с места на место перетаскивать. Нерест, конечно, уже давно прошел, но все равно — не дело. А сейчас гляжу — нет, не по этой ты части.
— Не по этой — подтвердил я, отпуская весла. Теперь греби, не греби — пока этот Речной Хозяин не разрешит, мы с места не тронемся — Я вообще таким никогда не занимаюсь. На поплавковую удочку люблю рыбу половить, а чтобы запрещенными методами — нет. Неспортивно это.
— Ну да, ну да — покивал водяник — Мало того — любопытство меня разобрало. Ты обычный человечек, я же вижу. Не наш ты. А вон, в одной лодке с ведьмой да вурдалачкой сидишь, да еще и старую хрычовку чем-то разозлил. Глянь, глянь как она бесится! Приятно ж посмотреть!
И верно, Дарья Семеновна все еще стояла там же, на краю уступа, и грозила нам кулаком. Мне, по крайней мере, так показалось. На землю с небес потихоньку спустились сумерки, можно и ошибиться.
— Так чем вы ее так раззадорили-то? — дружелюбно осведомился у нас водяник — Расскажи, потешь старика. И про себя поведай.
— Мы к ней с миром пришли — вдруг подала голос Василиса — А она…
— Тебе, девка, слова никто не давал — мигом осек ведьму старичок, недовольно глянув в ее сторону — Я его спрашивал, ему и ответ держать.
— В принципе все так и есть — не стал опровергать слова своей спутницы я — У соседки вашей давние дрязги с кое-кем из серьезных столичных ведьм, из-за этого очень много шума получается. То машина сгорит, то они сцепятся так, что прохожие под раздачу попадают, приходится после эти хвосты подчищать. Старшая вон той красавицы велела ей прийти и предложить Дарье Семеновне перемирие, пока шум не утихнет. Та подношение что с уважением ей прислали взять взяла, а на остальное не согласилась. Ну, и нас заодно хотела в лесу как следует постращать, а после, скорее всего, там и прикопать.
— Ну, а вы, значит, водой решили от нее сбежать? — догадливо предположил водяник — Хитро. Ты придумал?
— Я.
— Так и подумал сразу. Тебя ж для того и наняли, чтобы этим двое отсюда живыми ушли, верно?
— Верно — подтвердил я.
— Знаю я таких, как ты, видал в былые времена пару раз. Вы рядом с нами обретаетесь, через то прокорм себе добывает. Раньше вашего брата называли залазниками.
— Как? — переспросил я.
— Залазниками — повторил Речной Хозяин — Залаз по-старому означало «опасность». Ну, а вы вечно рядом с ней ходите, по самому краю, стало быть залазники и есть.
— Залазник — повторила вслух Василиса — Странно, но красиво. Я, Макс, теперь тебя так называть и стану.
— Хоть горшком зови, только в печь не ставь — отмахнулся я.
— Потешные вы — булькнул водяной — Ладно, дозволяю вам по моей реке идти туда, куда собрались. Но в другой раз, парень, ты уж не забудь мне поклониться, коли что тут задумал творить. С обычных человеков у меня спроса нет, они и раньше вежества особо не знали, а нынче вовсе беспамятными стали. Меня, да и вот этих двух для них все одно что нет. Выдумки мы. Сказки. Но ты близ нас живешь, потому должен понимать, когда и кому поклониться следует. Не для того, чтобы свою слабость явить, а дабы свое почтение старшим да мудрым выказать.
— Понял, батюшка Речной Хозяин — я встал со скамейки, находящейся посреди лодки и, не обращая внимания на попискивание Марго, согнулся в поясе — Спасибо за доброту и науку.
Ответа я не получил, водяной уже скрылся под водой, только где-то недалеко то ли волна плеснула, то ли здоровенная рыба.
