Как же, не поздравила. Еще как поздравила. Позвонила в час ночи пьяная в хлам и наговорила гадостей, о чем наутро даже не вспомнила. Интересная особенность моей бывшей — когда степень опьянения достигает определенной метки, у нее память вырубается и она, протрезвев, ничегошеньки не помнит.
Потому, кстати, почти никогда спиртное и не пьет.
— С тобой мы всегда рассчитаемся. Эти серьезные дяди что взамен захотят?
— Без понятия. Но лишнего не запросят, ручаюсь. А если и запросят, то за все, что ты сделаешь сверх договора, тебе хорошо заплатят.
— Звучит вкусно, но — нет. Я как-нибудь сам. Но за заботу и доброту тебе спасибо. Нет, правда спасибо. Даже как-то не ожидал, что тебя мои проблемы могут тронуть за живое.
— Какой же ты осел, Чарушин — вздохнула Майя — И как хорошо, что я твою фамилию тогда не взяла. Просто тогда бы на меня наверняка проклятие тупости перешло.
— Плюс паспорт бы туда-сюда менять пришлось — поддержал ее я.
— Идиот — вздохнула бывшая — Вот тоже — оно мне надо? Чего я за тебя впрягаюсь? Ведь знала, что ты как долбнем был, так им и остался.
На этой мажорной ноте, собственно, наш разговор и окончился, без всяких «пока» и «созвонимся». Типичная Майя Виллеруа во всей своей красе — вывалила на человека неприятные новости, наговорила ему гадостей, а после со счастливой улыбкой на лице отправилась спать.
Но и это не все. Штука в том, что в ее словах правды было от силы процентов тридцать. А, может, и меньше. И та относилась исключительно к нашему супружеству, Миле и тому, что она на самом деле считает меня долбнем.
Все остальное вранье, от первого до последнего слова.
Ей глубоко безразлично то, что я могу влипнуть в скверную историю. Напротив, она будет этому только рада, и при случае, стой я над пропастью, меня еще и подтолкнет.
Свяжись с ней Дара, она без всякого гонорара ей бы все выложила, просто ради любви к искусству.
И она никогда бы не стала ради меня договариваться с третьими лицами ни о чем, особенно если те на самом деле обладают влиянием и силой.
А вот взять заказ на то, чтобы меня к этим самым третьим лицам доставить на тарелочке с голубой каемочкой, да еще так, что это не они меня о чем-то просить станут, а я их — это да. Это про Майю.
Так что наш с ней разговор — это просто пробный шар. Само собой, она и не надеялась на то, что все получится вот так просто, с первого захода. Нет, Майя просто прощупала почву и на всякий случай бросила в нее парочку зерен — ну, как прорастут?
Но одно мне ясно точно — начался какой-то очень нездоровый движ, потому ухо надо держать востро. Ну, и вопросов теперь появилась масса, а ответов на них пока у меня нет.
Например — как до Майи так быстро донеслась весточка про то, что некто Чарушин сотоварищи Даре нос натянул? Положим, о ней моей бывшей поведали те неведомые работодатели. А они откуда про это узнали? Дара рассказала? Сомневаюсь.
И кто они вообще такие? Зачем именно я им нужен?
Вот какая же все-таки стерва Майя! Всякий раз как она в моей жизни появляется, все начинает сбоить и ломаться. Тьфу!
— Макс, долго тебя ждать? — в дверях кафе снова появилась Василиса — Кофе и хот-доги стынут! Или мне одной все это есть и пить?
Рабих, сумрачный, точно тучи, вставшие над Алайским хребтом, втащил в мой кабинет немаленьких размеров казан и, прямо скажем, довольно вызывающе бахнул его прямо на мой стол.
В принципе, мне следовало бы его тут же поставить на место, потому что если всякий встречный-поперечный будет вот так поступать, то никакого порядка не станет. Где «мое почтение, уважаемый Максим-ака»? Где «я выполнил то, что обещал»? Спасибо, что еще на кресло без разрешения не плюхнулся и ноги все на тот же стол не задрал.
Но при этом есть понимание того, что после того, как здесь, в этом самом кабинете, я его крепко поломал неделю назад, а после еще и амулет забрал, мы и так с ним уже не друзья. Плюс стоит помнить и о дедушке Мансуре, с которым у моего должника, скорее всего, вышла немалая баталия за этот черный закопченный предмет кухонной утвари. НЕ исключено, что там без проклятия не обошлось, на которые гюль-ябаны мастера не хуже наших ведьм. А родственное проклятие, это, знаете ли, дело серьезное.
Начни я его сейчас жестко строить и кто знает, чем все это закончится? Не исключено что неплохой такой стычкой, причем не прямо сейчас, а через месяц, год или лет десять. Это мы вспыхиваем как спички и сводим счеты сразу, пока желание ответить злом на зло не остыло и не пришли мысли вроде: «судьба его сама накажет». Восток другой. Они умеют ждать — долго, упорно, расчетливо. Ждать того момента, когда обидчик перестанет думать о том, что давняя ссора может как-то ему аукнуться. Что там — когда он вообще про нее забудет намертво.
И вот тогда обитатели Востока наносят удар — нежданный, продуманный и точный. Причем никогда сразу тебя не убивают, этого им мало. Надо, чтобы ты понял, откуда пришла беда, чтобы прочувствовал ее неотвратимость и необратимость. Им важно насладиться твоей болью, твоим горем, твоим страхом, они желают выпить твою душу и жизнь по капельке.
