Подруга вызвала на помощь целую когорту женщин, во главе с супругой генерала. Оказывается, вместе с ним через пустыню шло немало благородных дам. Получилось масштабное наступление по всему фронту: «Ваше высочество, на вас ровняются все! Вы показатель жизни – всего, что представляем сейчас! Кем являемся, как думаем, чем дышим! Пожалуйста, дайте людям радость, тихий вздох счастья…»
Сергей в сердцах махнул рукой и сдался. Он всегда проигрывал в спорах с женщинами. Его нарядили в элегантное платье. Красиво заплели волосы. Навесили драгоценности…
Снова – тоненький капрон и туфли на высоком каблуке. Снова – подчеркнутое изящество, миниатюрная талия и плавный овал фигуры. Снова – вызывающая женственность в зеркале…
Все замирают в восхищении. Сергей – в угрюмом молчании.
Когда дамы исчезли за дверью – он уселся за стол и отвернулся от Рады. Обиделся. В одну из терзающих ночей в пустыне, когда казалось – никто больше не увидит утра… Он все рассказал девушке. Это оказалось легко. Подруга внимательно слушала и всю ночь переживала рядом. Но… Кажется – так ничего и не поняла.
Рада сидела и не спускала влюбленных глаз. На нее просто невозможно обижаться…
Негромкий стук в дверь: «Ваше высочество? Все готово…»
Что готово?
Он удивленно повернулся к девушке: «Что готово?»
Воздух снова дрожит – на этот раз от приветственного рева…
На огромном расчищенном поле – весь народ. Четкие квадраты военных коробок, стройные когорты и минипулы. Ровные ряды женщин и детей. В центре поля – группа старших офицеров и генерал Арман. Содрогаются небеса – пространство почти вибрирует…
Сергей идет к центру, все больше краснея и вжимая голову в плечи… Он не привык… Не привык быть в центре, не привык к такому вниманию…
Группа военных кланяется и расступается – он останавливается перед народом. По ровным рядам людей пробегает быстро наступающая тишина…
Он должен что-то сказать. Все ждут с замиранием…
«Я не буду много говорить… – со всех сторон полетело перекликающееся эхо, встроенные микрофоны разносят волнующийся голос. – Потому что… все понятно и так. За нашими спинами – путь… Тяжелый, смертельный путь… И память… Память о тех, кто не может встать рядом… – в рядах полная тишина. Можно за милю услышать писк комара. – Все понятно и так. Каждому. Но… – он вдохнул поглубже – слова сами шли на ум. – Впереди – тоже путь. Больше нет смысла думать и метаться по сторонам – дорога ясна, как день. Без поворотов и перекрестков. Дорога к переменам. К возрождению. К собственному миру. Где больше никто не укажет – как жить, и что делать. Как и завещано истоком – все определит совесть… – народ внимает. Народ не дышит. Не отрывает глаз. Сергей снова делает глубокий вдох. – К Архелаю! И великой Энтии…»
Всего лишь пара слов.
Небо снова содрогается от рева – у Сергея закладывает уши. Старшие офицеры рядом восторженно улыбаются… И тогда он неожиданно, по наитию, в внезапном порыве – низко кланяется всем, по древнему славянском обычаю: «Спасибо Вам – мои братья и сестры…»
Сергей задумчиво сидит на траве, обхватив колени руками. В платье – самая удобная поза…
Гоморра. По-прежнему метет мутным дымом. Завывает ветром и смутными шорохами в глубине. Сюда по-прежнему приходят люди. Правда, заметив принцессу – вежливо держатся на расстоянии…
Не все. Чуть слышный шорох – сзади шею обхватывают маленькие ручки: «Привет!» «Люка!» – шипит за спиной сердитая Рада. «Люка!!!» – испуганный голос Айт в стороне…
Сергей улыбается, хватает мальчика и тащит себе на колени: «Привет…» Сердце сжимается – вспоминается опухшее личико Жуки…
«Как ты?» «Здорово! – мальчик захлебывается от восторга. – Вообще… Папа подарил дротт! Настоящий, спортивный! С тетивой и ноо-прицелом! Ирван обещал научить стрелять… Хочешь с нами?» «Люка!!!» – изо всех сил шепчет перепуганная Айтт…
«Привет!» – Сергей улыбается, снимает мальчика с колен и поднимается. И тут же замолкает – рядом с мамой Ирван… Неловкая пауза – Сергей глупо молчит. Парень начинает бледнеть: «Ваше высочество… Я что-то сделал не так?»
Сергей не выдерживает: «Простите… За Жуку…»
Парень приходит в себя: «Ваше высочество… Спасибо – за Жуку».
Сергей тяжело вздыхает и гладит по головке маленького братика. Айтт прячет слезы…
Позже, дома – Рада рассказывает о последних словах мальчика. У Сергея больно щемит сердце… «Мама, почему ты плачешь? Я на руках у сестры… А она – сама принцесса! На небе все умрут от зависти…»
Детская непосредственность и святая доброта… Не видит боль несправедливости – только хорошее…
Снова осторожный стук в дверь: «Ваше высочество! Все готово, вас ждут!»
Сергей удивленно оборачивается: «Опять?!! Что готово?»
Гневно разворачивается к Раде, уперев руки в бока: «Что готово?!! Сколько можно…»
Рада только пожимает плечами и молча улыбается. Не отводя бессовестных глаз. До него не сразу доходит – нахальная бестия им натурально любуется! Сверкающие в гневе глаза, руки на бедрах, вздымается и опускается грудь…
