Я вздохнула, борясь с желанием биться головой о руль, что не было хорошей идеей во время вождения.
— Я не понимаю, о чем это ты хочешь со мной поговорить, Кеннеди. — Интересно, он был слеп к тому, сколько раз я была готова и желала с ним поговорить, и множество раз, как он, не раздумывая, игнорировал это.
— Я думаю, что сделал ошибку, Джеки. — Неправильно понимая мое гробовое молчание, он добавил. — Я имею в виду, Жаклин. Извини, я думаю, мне понадобится время, чтобы…
— Что ты имеешь в виду, ты сделал ошибку?
— Нас. Наше расставание.
Я снова замолчала, пытаясь прожевать то, что он мне сказал. Я как можно больше избегала сплетен в кампусе, но даже я знала, что Кеннеди был далеко не святым все те недели с тех пор, как мы расстались. У него также не было отбоя от желающих. Но количество девчонок, желающих делить с тобой кровать не равно тому количеству, которое готово принимать все твои перемены настроений, слушать твои изматывающие политические мнения, или поддерживать твои жизненные цели, как будет тот, кто любит тебя. Нет — это было моей ролью. И меня освободили от нее.
— Почему?
Он вздохнул, и я представила то, что я знала, он делал — смотрел в потолок, откидывая челку со лба, и оставляя, согнутую в локте, руку в волосах. Он даже по телефону не мог скрыть от меня свои привычки поведения.
— Почему я сделал ошибку или почему я думаю, что это было ошибкой? — Я также знала, что то, что его ответ вопросом на вопрос давал ему время на размышление и поиск выхода из трудных ситуаций. — Этот разговор был бы легче при встрече…
— Мы были вместе почти три года, и ты просто бросил меня… даже без… этому не было… — запнулась я. Я замолчала и сделала глубокий вдох. — Может, это не было ошибкой.
— Как ты можешь так говорить? — Ему хватило наглости прозвучать обиженным.
— Ох, не знаю, — отрезала я. — Может потому, что с какой легкостью ты разорвал все наши отношения.
— Джеки…
Я сжала зубы.
— Не. Называй. Меня.
Он замолчал, и все что я слышала, это урчание моего внедорожника, пока он поглощал километры дороги между прошлым и следующим городами. Большая часть полей по обеим сторонам дороги стояли не тронутыми, учитывая время года, но на одном из хлопковых полей росла зеленая трава и я уставилась на нее. Не смотря на то, что происходит с каждым в отдельности, где-то еще жизнь продолжается. Когда Кеннеди первый раз меня поцеловал, где-то еще, возможно, люди расставались. А той ночью, когда он разбил мне сердце, где-то, может быть даже в моем общежитии, кто-то влюбился.
— Жаклин, я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал.
За несколько секунд я проехала сквозь городок, в котором находился огромный торговый центр и мало что еще. Каждая миля увозила меня все дальше от Кеннеди. Ближе к Лукасу. Я почувствовала себя неловко от мысли о том, что Лукас стал тем, к кому я могла пойти, даже если я раньше этого не понимала, он был для меня безопасной зоной с первого момента нашей встречи.
— Ничего, — я ответила. — Я не хочу, чтобы ты что-то говорил.
Мой бывший знал, когда он встречался носом со стеной. Он поблагодарил меня за то, что я была у них в четверг, и сказал, что свяжется со мной, когда он вернется в кампус, я проигнорировала последнее.
Лукас опередил меня на десять минут. У меня чесались руки написать ему о том, что я тоже вернулась. Я знала, что не смогу долго себя сдерживать.
