– Ну! В чем еще дело? – невежливо и нервно спросила Люба.
Одо взял ее за руку:
– Льуба! Льубофь!
Люба вопросительно посмотрела настырному ухажеру в глаза.
– Льуба! – Герр Проппёр замолчал и посмотрел на партнершу с восхищением и некоторым испугом. – Я… предлагаю вам… руку и сердце! – сказал Одо, прижав ее руку к своей груди.
Потом он бросил взгляд на их столик, где наливался коньяком его бизнес-партнер и Любин муж Вова, и тихо спросил:
– Зачем
Люба ошарашенно молчала. Потом резко выдернула руку и, покачав головой, медленно сказала:
– Совсем, что ли? Вы что, господин, обалдели? Какая рука и какое сердце?! У меня муж, между прочим! Мой Вова! И ваш, кстати, партнер! Как вам не стыдно? – продолжала она возмущаться. – Такое и мне – женщине приличной и замужней?
Люба осуждающе покачала головой, громко вздохнула, махнула рукой и быстро пошла к их столу.
– Руку и сердце… Совсем одурел! – бормотала она. Потом возмущенно тряхнула волосами. – Придурок какой!..
Тем временем муж Вова начал ронять голову. Люба отодвинула тарелку с остатками горячего и затрясла его за плечо:
– Вова! Вставай! Все! Достаточно!
Валерий Иванович посмотрел на нее с жалостью. Кудрявый Стас, громко хмыкнув, покачал головой.
Люба подхватила мужа под мышки и крикнула Стасу:
– Ну и что мы смотрим? Давай помоги!
Тот с готовностью вскочил, быстро кивнул и, подхватив Вову, участливо осведомился:
– Куда? Это… тело?
– Сам ты тело! – буркнула Люба. – На выход давай!
В машину Вову затаскивали тоже вдвоем. А он брыкался, махал руками, словно отгонял комаров. Громко посылал Стаса подальше и расплывался в сладкой улыбке, в секунды просветления опознав родную жену.
Кое-как утрамбовали. Стас внимательно посмотрел на Любу и тихо сказал:
– Ну, и зачем тебе это надо? Ты же… роскошная баба! А не знаешь себе цену!
– Да пошел ты! – резко ответила Люба. И вдруг рассмеялась: – Ты на своих баб ценники вешай! В Берлине своем! А здесь… здесь…
Она замолчала, махнула рукой и села в машину. На заднее сиденье, рядом с уснувшим мужем.
Машина тронулась с места, и Люба крикнула в открытое окно:
– Спасибо, партнер!
Стас пожал плечами, покачал головой и пошел в ресторан.
Из машины Вову тащили на пару с шофером. За отдельную, разумеется, плату.
Он же и помог Любе «уконтрапупить» беднягу – как он сказал.
Уложив мужа, Люба в изнеможении села на стул. Слава богу, на сегодня все! Можно расслабиться…
Люба сняла туфли и юбку, стянула свитер и босиком пошла на кухню. Ужасно хотелось есть! Две холодные рыбные котлеты, соленый огурец и кусок черного хлеба. «Как вкусно, ммм! Куда лучше, чем вся эта чушь с морепродуктами, аперитивами, дижестивами, консоме, пралине и бланманже!» – усмехнулась она.
Потянулась было за третьей котлетой, но остановилась, вспомнив, что Вова любит котлеты из рыбного филе…
Потом выпила холодного компота с лимонной вафлей и пошла спать.
Проходя мимо Вовы, вздохнула и, окинув мужа недовольным, но любящим взглядом, поправила одеяло, подоткнув его под ноги.
Утром проспала. Глянула на часы и ужаснулась: завтрак мужу не собрала, рубашку не подгладила – в общем, кошмар!
«Ладно, не маленький! – разозлилась Люба, вспомнив вчерашний вечер. – Завтрак ему еще подавать! Не заслужил! Обойдется!»
Днем пришли две клиентки. Потом, освободившись, Люба взялась варить кислые щи (Вова любит!) и компот.
Днем прилегла, пролистав пару журналов. Поболтала с мамой. Разумеется, ни словом не обмолвилась про вчерашнее.
Полчаса поспала. Встала, выпила кофе, протерла пыль и запустила машинку со стиркой. Глажку решила оставить на вечер.
Перебрала Вовины носки, свернула их «калачиком». Посмотрела на часы: через полчаса должен приехать муж. Вздохнула и даже как-то… обрадовалась. Словно в детстве мороженому.
В дверь раздался звонок.
«Рановато!» – испугалась Люба и метнулась в прихожую.
За дверью стоял молодой человек в голубой форме курьера. В руках он держал большую белую корзину с цветами. Корзина источала невероятный запах сирени. Там и была сирень – белая, фиолетовая, почти черная, светло-сиреневая, ярко-бордовая и голубоватая. Всех возможных и невозможных оттенков. На пышных, махровых кистях сверкали капельки воды.
– Это… мне? – растерянно, почти шепотом спросила она.
Курьер приподнял брови:
– Ну, если вы… Любовь Тимохина?..
– Да, – совсем растерялась Люба.
– Красиво, да? – улыбнулся какой-то детской улыбкой курьер, показывая взглядом на корзину. – И это в конце сентября!
Люба задумчиво кивнула и чуть покраснела:
– Красиво!..
Протянула руки, чтобы забрать корзину, но курьер занес сам. «Тяжелая очень!»
Люба кивнула, сказала «спасибо» и медленно затворила дверь.
Корзина благоухала, заполняя собой все небольшое пространство прихожей. И запахи сирени моментально проникали, просачивались, заползали в квартиру.
Люба наклонилась и увидела маленькую глянцевую карточку, проглядывающую сквозь пену соцветий.
«Фрау Любе, прекрасной и странной! Господин Проппёр – с уважением и любовью!»
«А-а… – разочарованно подумала Люба. – Ну… все понятно!»
