– Подожди, – отмахнулся Павлик. В его голове уже закрутилось большое летнее приключение, о котором можно будет рассказывать как минимум до нового года. – А почему вы думаете, что он вообще где-то здесь упал? Может, это вообще в другой стороне? Где-нибудь на Торпедной, или на Дачной, или вообще за речкой? И я как дурак поведу вас туда на ленточке?
– Как два дурака, – вмешалась Наташка. – Паровозиком.
– И эту дурочку еще с собой брать, – продолжил Павлик.
– Это здесь, я видел.
– Чем видел? – съязвила Наташка.
– Я видел, как метеорит пролетел в эту сторону. Сюда еще проехала пожарная машина, по-моему, был даже небольшой пожар. Мне показался дым на фоне звездного неба. Ну, а потом…
Он замолчал.
– И что потом?
– Потом меня как будто оглушило. Словно я перешел через какую-то черту. Короче, я брожу по этим улицам всю ночь и ничего не вижу. Вот, – он показал волдыри на руке и на шее, – забрел в какой-то бурьян, еле вышел.
– Так вы недавно совсем слепой? – удивилась Наташка.
– Наташка! – раздался из окна протяжный женский голос. – Завтракать!
– Иди, плюшками побалуйся, – посоветовал Павлик. – Сейчас тебя баба Дуся с ложечки покормит. А бантик я тебе верну, не бойся. Ты же меня знаешь.
– Уж знаю, – почесала Наташка затылок, на котором отпечаталось немало Павликиных щелбанов. – Но я быстро. Вы и моргнуть не успеете, а я уже опять с вами буду. Вон пожарная машина-то!
– Смотри, не подавись! – крикнул ей Павлик вслед. – Ну. Пошли?
– Где пожарная машина? – хрипло спросил Антон.
– Да вон она, рядом. Через четыре дома. Вы мимо нее прошли, когда из оврага выбирались. Да только вы не бегите, а то еще лоб расшибете. Я же должен впереди идти.
– Что там лоб! – воскликнул Антон, одной рукой вытирая пот, другую выставив перед собой с зажатой между пальцев лентой как краб клешню. – Я ждал этого дня всю жизнь! И кто же мог подумать, что этот день станет самым черным днем в моей жизни? Ведь бывают слепые писатели, математики, музыканты, наконец? Но слепых астрономов не бывает! Как не бывает немых певцов, как не бывает безногих танцоров!
– Танец живота можно без ног танцевать, – приободрил Антона Павлик.
– Не утешай меня! – взвизгнул Антон.
– Да стойте же.
Павлик дернул за ленту и чуть не вырвал ее из рук Антона.
– Что?
– Да ничего. Вы чуть в машину не врезались!
Антон протянул вперед руку и нащупал холодный металл.
– А где пожарные?
– А я откуда знаю. Вон калитка у Семена Пантелеева открыта.
– Кто это, Семен Пантелеев?
– Да так, никто. Выпить любит.
– Пошли.
– Пошли. Только, если что, мне придется убегать. Вы тогда уж стойте, он с утра трезвый бывает, не должен драться.
– Если это здесь, то меня никто уже не сдвинет с места.
Павлик с опаской прошел мимо покосившейся калитки, обогнул вросший в землю на два подгнивших венца дом и вошел в сад, а точнее в дикое буйство крапивы, лопухов и лебеды, поглотивших под собой вырождающиеся кусты смородины и умирающие от старости яблони.
– О! Сарая нет.
– А что есть?
На месте сарая чернело пепелище, а вокруг в причудливых позах спали, оглашая округу богатырским храпом, несколько дюжих мужчин в форме пожарной гвардии. Павлик подошел ближе и увидел. На том месте, где раньше был сарайчик, теперь зияла косая воронка не менее пяти метров диаметром, вокруг которой было разбросано множество разбитых бутылок и обгоревших сарайных досок.
– Ну? Что там? – крикнул Антон.
– Оно жидкое!
Внизу в середине воронки лежало нечто, более всего напоминающее огромную не менее метра в диаметре полупрозрачную каплю дымчато-розового цвета. Легкий пар поднимался над ее поверхностью, хотелось взять ложку и определить, смородиновый или клюквенный вкус таится в глубине этого колышущего чуда.
– Жидких метеоритов не бывает, – ответил Антон срывающимся голосом. – Какое оно?
– Как огромная капля теплого красного киселя, – ответил Павлик. – Больше меня в два раза… или в три.
– Ты можешь ее потрогать?
– Я могу! – крикнула из-за спины Наташка, спрыгнула в яму и сунула обе руки по локоть в это.
Это дрогнуло, колыхнулось и замерло.
– Эй, – вырвался из груди Павлика вздох зависти. – Осторожней там. Не вздумай лизнуть. Она, как ее, радиация …это… незаметна.
– А я вообще ничего не боюсь! – гордо сказала Наташка. – Только она никакая не жидкая, она теплая.
– Ты можешь взять в ладони немного? – спросил Антон.
Наташка попробовала, но это не удерживалось в ее маленьких исцарапанных ладошках, оно мгновенно выскальзывало, стоило только попытаться оторвать хотя бы маленькую часть от целого. Не сговариваясь, почти одновременно и Антон и Павлик съехали в яму.
– Где? Где это? – закричал Антон, – Я ничего не чувствую!
Он размахивал руками, бороздил по поверхности, но, кроме легкой мгновенной ряби, это ничего не вызывало. Антон не чувствовал ничего!
– Стой! – Павлик остановил его руки, – Я понял.
– Что?
– Этого здесь нет, это только кажется, что это есть. Это, ну, как его, голограмма.
– Голограмма? – Антон замер. – Фантом? Призрак? А как же воронка?
– Ну, может быть, имелась какая-то скорлупа? А при ударе она разрушилась. Или растаяла.
