Гитлер понял, что если промедлит с опережающим нападением на СССР до того, как закончится реорганизация и переоснащение Красной армии, Германия будет разгромлена. И ему очень не хотелось вести неизбежную войну со Сталиным, имея в тылу враждебную Англию. Гитлер не ошибался, полагая, что в приграничных сражениях на Советской территории сумеет в молниеносном темпе разбить основные силы Красной армии. Однако он ошибался, полагая, что сумеет склонить к миру Уинстона Черчилля, пугая его большевистской угрозой и ее распространением по всему миру, зная к тому же, как плохо готова Британия к войне за свои острова. Черчилль был до глубины души оскорблен поражениями в войне и, как вскоре стало ясно, перед лицом нацистской угрозы готов был заключить союз со своим непримиримым и коварным врагом – с Советской Россией, то есть с самим дьяволом.
Но ни Гитлер, ни Гесс всей силы мстительного волевого настроя и непримиримости Черчилля еще не представляли. Зато им было известно, что в английских правящих кругах было немало влиятельных политиков, готовых пойти на примирение с Гитлером на не слишком унизительных условиях. Практически в канун вынужденного нападения на СССР (оно состоялось через полтора месяца после полета Гесса), надо было прояснить до конца, есть ли шанс вывести Англию из войны до начала схватки не на жизнь, а на смерть с Советским Союзом. И тут Гесс, настоящий немецкий идеалист – в лучшем смысле этого слова идеалист, то есть в смысле верности своему идеалу, устраивающему, правда только арийцев – немцев, доложил своему другу и фюреру Гитлеру о готовности в интересах Германии рискнуть своей судьбой и тайно, совершенно одному, перелететь в Шотландию и там, через знакомого ему герцога Гамильтона добиться встречи с Черчиллем и провести с ним неотложные переговоры. Гесс действительно рисковал многим. Он должен был перелететь в истребителе через море и линию противовоздушной обороны Англии, что само по себе было потенциально опасно. Не многие вожди со времен Александра Македонского готовы были совершать такие поступки. Кроме того, после приземления в Англии он рисковал быть убитым, нарвавшись на какой-нибудь нервный или совсем неотесанный патруль. А еще, он рисковал попасть в длительный плен в случае, если Черчилль не согласится с германскими предложениями мира.
Наконец – и это немаловажно! – Гесс рисковал своей репутацией и честью в глазах «товарищей по партии и борьбе» в случае провала своей миссии, когда фюрер вынужден будет объяснить попытку Гесса договориться с англичанами его личной и несанкционированной инициативой или предательством или сумасшествием или чем-то еще, что ляжет на имени Гесса несмываемым позорным пятном. Такого не пожелает себе никакой идеалист. Но судьбы родины важнее всего! – таков был смысл в высшей степени неординарного для человека такого ранга поступка Рудольфа Гесса. И необходимое мужество и отвагу он проявил.
А дальше все для Гесса пошло как в плохой пьесе. Контактировать с политиками, склонными к заключению мира с Германией, Черчилль и его непримиримое к немцам окружение Гессу не дали. Его надежды на то, что герцог Гамильтон устроит ему аудиенцию у английского короля, не оправдались. Ему пришлось излагать германские предложения и аргументы не самым важным лицам, поскольку самые важные не пожелали с ним говорить. И с основной своей сверхтрудной задачей Гесс также не справился. Он не смог вразумительно объяснить Черчиллю, почему Британии не опасно (и даже полезно) пропустить немецкие войска через Индию в Тибет и, тем более, допустить немецкое переселение из Европы в Тибет. Само предназначение операции по переселению нескольких десятков миллионов человек из благоустроенной Европы в почти пустынную Центральную Азию выглядело для постороннего, не загруженного мистическими представлениями ума, очень странно и даже дико. Спасти целый народ «увозом» с Земли, из Тибета, на Луну, родину арийских предков, на космических аппаратах лунных пришельцев, специально присланных за спасающимися от гибели ариями? Это больше смахивало на бред сумасшедшего.
Видя, что ему не верят ни на грош, Гесс наверняка взывал к трезвым британским политикам, чтобы они обратились к своим востоковедам-тибетологам (кстати, лучшим в мире, сам Хаусхофер тоже, безусловно, учился по их трудам), чтобы они подтвердили: да, есть такое предсказание о гибели мира через четыре с половиной миллиарда лет после его создания (а Земля как раз примерно столько времени и существует); да, есть древние легенды, что арии прилетели на Землю с Луны и высадились в Тибете; да, в эзотерических учениях Востока указывается возможность прилета спасателей с Луны за потомками древних ариев на то же место, в Тибет.
