Из меня рвутся стоны, голова кружится от чувственного безумия происходящего. Это больно. Это прекрасно. Это порочно. Слившись телами, мы проживаем вместе каждый поцелуй, каждую ласку, каждое прикосновение, каждую каплю пота, пока у нас не кончаются силы терпеть.
— Лоренс… не останавливайся… Я… я…
Я не успеваю договорить, потому что внезапно он впивается в мой рот поцелуем столь же безжалостно, как трахает меня, и я кончаю. С мощью столкнувшихся на полной скорости планет оргазм стирает все мои слова, мысли, ощущения — все, кроме толчками исторгающегося из меня экстаза.
Лоренс отпускает мои ноги. Ругнувшись, больно хватает за бедра и, притянув к себе, начинает дико и безудежно рваться к своей вершине. Я обвиваю ногами его талию, впиваюсь в спину ногтями и с силой кусаю плечо, пока он долбит меня, не зная пощады. Наши тела сплошь покрывает пот; комната пропахла сексом.
Я стону.
Он чертыхается.
Когда подступает оргазм, он резко выдергивает член и в то же мгновение с мощным звериным стоном заливает семенем мой живот. С закрытыми глазами он далеко запрокидывает голову и помогает себе рукой, пока не выжимает на меня все до последней капли. Когда через несколько тягучих секунд наше дыхание успокаивается, он открывает глаза и переводит взгляд на меня.
И то, что я вижу, меня изумляет.
Озабоченно хмурясь, он накрывает мое тело своим, ставит локти по бокам моей головы. Отводит с лица слипшиеся от пота волосы и спрашивает:
— Больно было?
Я улыбаюсь, качаю головой.
— Нет, но… — Стираю с живота немного его семени. Подношу пальцы к губам, обсасываю и добавляю: — Но ты заставил меня забыть обо всех своих банковских счетах.
Он стонет, глядя, как я слизываю с губ его сперму.
— Ты чистая смерть… вот, что ты, нахер, такое.
И его рот снова накрывает мой в поцелуе.
Голая, я лежу на животе. После ночи непрерывного секса меня клонит в сон. Мягкая подушка приглашает заснуть, и я почти соглашаюсь, когда Лоренс мягко целует меня между лопаток. Мои саднящие губы растягиваются в ленивой улыбке, пока я вспоминаю, все, что вытворял со мной ночью его распутный рот.
— Доброе утро, — слышу около уха его голос. Мои ноздри наполняются свежим ароматом дорогого лосьона после бритья, он замещает запах пота и секса, витающий в воздухе и прилипший к моей коже и простыням.
Перевернувшись, я открываю глаза. Лоренс уже принял душ и оделся перед работой. Я не упускаю возможности полюбоваться его красотой. На нем темно-синий костюм с простой, но элегантной белой сорочкой и галстук Hermes с невероятно милым принтом. Я ловлю его край и сминаю мягкий шелк.
— Пингвины, Лоренс?
Он усмехается.
— Традиция, моя милая.
— Только ты способен надеть такой галстук и все равно выглядеть лихо. — Я запускаю пальцы в его мягкие волосы и притягиваю к себе. — Поцелуй меня.
— Еще? Разве после этой ночи ты не удовлетворена? — Он улыбается.
Я качаю головой.
— Не-а… Хочу тебя снова, — говорю и кусаю его за нижнюю губу.
— Ненасытная жадина.
Чувствую между бедер его руку. Его зрачки расширяются, в них появляется что-то темное, что-то завораживающее, пока он смотрит, как я развожу ноги.
— И всегда готовая для меня. — Он медленно вставляет в меня пальцы один, два, три раза и, выйдя, проводит ими от плеча до плеча, оставляя на мне влажный след. — Увы, Блэр, но прямо сейчас я не могу. Через час у меня важная встреча, которую нельзя отменить.
— Ну и ладно. — С надутым видом я растягиваюсь на кровати. Подложив одну руку под голову, второй неспешно спускаюсь от ложбинки между грудей к промежности и бесстыдно выставляю себя напоказ… дразня… провоцируя его. — Я думала, вдруг тебе захочется оправдать свои инвестиции.
Проигнорировав мой непристойный комментарий, Лоренс наклоняется и целует меня под левой грудью.
— Я причинил тебе боль.
Скосив глаза вниз, я замечаю там, где он целовал меня, след от укуса — красный синяк, уже наливающийся фиолетовым. Облизываю губы, пристально на него глядя.
— Ну и что… Мне понравилась эта ночь. Думала, и тебе тоже.
— Эта ночь была верхом совершенства, Блэр. — Он мягко гладит меня по щеке. — Но мне следует быть с тобой более осторожным.
— Зачем? Не надо! Лоренс, мне понравилось абсолютно все, что ты со мной делал.
Я вспоминаю второй наш секс, когда он яростно взял меня сзади. Он был беспощаден так же, как я неуступчива. Он брал. Я давала. Он кусал. Я вытягивала из него кровь.
— Есть в тебе нечто такое, отчего я теряю голову. Теряю самоконтроль. И мне это не нравится.
— Ну а мне наоборот.
Он бросает взгляд на часы около металлической лампы.
— Мне пора, не то опоздаю. И, пока не забыл, если что — звони Джине. Ее проинструктировали выполнять все твои указания.
Я перекатываюсь к краю постели, встаю и собираю свои разбросанные по полу вещи. Утопая босыми ступнями в ворсе ковра, пересекаю комнату и нахожу лифчик. Надеваю его, обернувшись к Лоренсу.
— Должна сказать, из-за тебя мне чрезвычайно трудно помнить, что меня тут, вообще-то, сексуально эксплуатируют.
Он приподнимает бровь, на лице появляется слабая улыбка.
— Неужели?
— Ага. Трахаешься ты так же отлично, как выглядишь.
