– Траванулась.
– Давно известно: нельзя целовать нелюбимых, можно отравиться.
– Любимые могут отравить еще сильнее.
– Она обожала собирать грибы, даже мужчины в ее жизни делились на настоящих, ложных и поганок.
– Только любовница способна так сильно не любить себя.
– А если влюбилась?
– А он кто?
– Режиссер.
– Симпатичный?
– Женатый.
– По-моему, мы пошли по кругу.
– Нет, режиссеров еще не было, вроде. Кино?
– По кругу легче, можно встретить старых друзей.
– Со старыми друзьями лучше не встречаться.
– Со старыми лучше не встречаться.
– Театр.
– В общем, разница только в аудитории.
– Билеты проданы, артисты куплены, театр полон, аудитория, как дом. Публично публика глумится в нем, что скоро понимаешь, что за дом.
– Аплодисменты! Браво!
– Неужели все так запущено?
– Запущено и работает до сих пор. Еще со времен Марлен Дитрих, которая встречала своих режиссеров в чем мать родила.
– Я думаю, раньше.
– Кого она так только не встречала. Даже моих любимых Ремарка и Хемингуэя.
– Ревнуешь?
– Завидую.
– В ее постели и женщины встречались.
– Тогда только ревную.
– Мне кажется, именно этот факт позволял ей расставаться с мужчинами друзьями.
– Уникальная женщина. Хотя для киношников это не проблема, как мне кажется. Они к связям как-то проще относятся. Двадцать пятый кадр. Вроде было, вроде нет. Если от этого зависит рейтинг, значит, напишут, что было.
– Интересно, ее любили?
– А как ее не любить. Ни капризов, ни истерик, ни загсов, просто кино, просто секс, просто.
– Я же не про свидания говорю.
– Судя по глазам, она была очень одинока. Сексом пыталась залатать дыру в душе.
– Клин клином.
– Не пошли.
– А кто тут пошел? Просто игра слов.
– То есть веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?
– Тоже мне Станиславский. Я тоже когда-то хотела актрисой стать.
– Режиссера не хватило?
– Не схватила.
– Схватила, да рано, да не режиссера, а потом семья, ребенок, и понеслось.
– Чем тебе не гастроли.
– Каждый белит по своему ночной потолок.
– Дружба между мужчиной и женщиной возможна только в одном случае, если их сердца заняты другими.
– Сердца заняты, какой высокий стиль. Мы в девятнадцатом, что ли? В наше время «занято» обычно на кабинках пишут.
– Есть над чем подумать.
– Вот сходи и подумай, если не занято?
Белые гольфы, сверху розовые. Натянув последние до колен, Тино откинулся на кровать, на которой сидел.
Он почувствовал себя «торо браво», который так долго, так тщательно готовил свой выход. Но у судьбы на него были совсем другие планы. И вот этот день пришел.
«День пришел, а я абсолютно не готов», – закрыл глаза на потолок Тино. В этот момент зашел Кики: – Тино, время. Пора одеваться. Энрике всегда помогал Тино с амуницией, хотя обычно это было обязанностью юных тореадоров. Кини не был суеверным, но никогда не рискнул бы сесть перед боем на кровать, тем более лечь.
– Дурная примета? Я знаю, Кики. Мне сегодня нужна она.
«Кто она», – не стал переспрашивать Кики: примета или Виктория.
Тино встал с кровати, подошел к окну, взял с подоконника письмо, разорвал его на белое конфетти и бросил наружу. Где-то прошел небольшой снег.
«У равнодушия ни запаха, ни цвета, ни вкуса. Оно прозрачно, холодно, нейтрально, как сейчас окно. Смотришь и ничего не видишь», – Тино смотрел в окно.
«Еще одна, дурная», – поднял с кровати монтеру матадора Кики.
– Надеюсь они подерутся и убьют друг друга.
Теперь уже Тино не понимал, о чем Кики: о сестрах или о приметах.
– Раньше ты не был таким суеверным, Кики.
– Раньше ты ее так не любил.
– Только любовница способна так сильно не любить себя.
– Какой бы любимой и любящей ты ни была любовницей – все равно хочется быть женой… и так или иначе не оставляет ощущение себя как второго места… а отсюда и неуважение и нелюбовь к себе. Никто не хочет быть второй, даже если любимой.
– Вы сами только что поставили на второе место женщину.
– У нас все на ты. Правила читала?
– Я прямо представила пьедестал, на втором месте жена, на первом любовница. Ей играет гимн. Подходит мужик, награждает, за первое место шубу, машину, квартиру и золото. За второе – посудамойка, стиральная машина и серебро.
– А кто на третьем?
– Девушка с веслом из бронзы. Все понимает, все чувствует. Ей цветы.
– Всегда грустно оказаться вторым.
– Третье тоже не подарок.
– Без подарка.
– Цветы – уже хорошо.
– Если любовница – это любимая и любящая женщина, не в том понятии, как подразумевают сейчас, то она не первая и не вторая, она – единственная!
– Это судья. Судья может осудить и дунуть в свисток, если что не так.
– По большому счету нужно начинать с любви к себе, но мне ближе вариант, что любовь взаимна и любовь мужчины компенсирует отсутствие любви к себе.
– Это третье место.
– А вариант, что у любовницы есть муж? И она не собирается замуж за любовника?
– Это вообще другие соревнования. Среди мужчин.
