Преодолев на попутках, поездами и своим ходом не одну тысячу километров, ШКМ оказался в Одессе. Чем и как руководствовался подросток в принятии своих решений остаётся только догадываться, но ветер дул явно в его сторону. Довольно быстро он умудрился поступить в Высшее Мореходное Училище. Дела шли гладко, и жизнь начала восстанавливаться. Уже через пару лет, рассекая волны на огромном паруснике, он, будучи курсантом, совершил своё первое кругосветное путешествие. При этом, из всех членов экипажа, ШКМ был единственным, кто страдал от укачивания и в полный штиль, и у штурвала корабля, которым он управлял в таком сумеречном состоянии. Его мутило настолько, что по судну он всегда ходил бледный, лишь изредка наслаждаясь грандиозным облегчением от прибытия в каждый новый порт. Сослуживцы были скептически настроены по отношению к его перспективам и постоянно подтрунивали, но вопреки их ожиданиям, морская болезнь никак не помешала ШКМу закончить обучение. Сказать, что они были удивлены, значит не сказать ничего.
После училища, курсант ШКМ военную службу продолжать отказался и дальше отправился в новый путь. На этот раз он выбрал Москву. Непостижимым образом его взор и стремления пали на Московский Государственный Университет. Для моряка это было очень странное решение, однако он туда всё же поступил. И ни много, ни мало, на физический факультет. Все весёлые студенческие годы ШКМ учился хорошо. Вплоть до пятого курса. Возможно, учился бы и дальше, но с него был отчислен руководством института за «аморальное поведение». Сильно сблизившись с темнокожей студенткой Университета Дружбы Народов, был уличён, не без помощи «доброжелателей», в танцах с ней нагишом у памятника Ломоносову, прямо напротив главного здания. В связи с произошедшим, впоследствии, ШКМ был вынужден отправиться на Камчатку, преподавать детям физику в школе.
Однако его любовь к МГУ не угасала, и будучи крайне настойчивым, он через два года восстановился обратно, выбрав, при этом, другой факультет – биологический, который благополучно и окончил. За время своих промежуточных метаний ШКМ успел обзавестись семьёй – любимой женой и двумя прекрасными детками – мальчиком постарше и девочкой помладше. Практически сразу выпускник ШКМ устроился заведующим в клиническую лабораторию в Научно-Исследовательский Институт Педиатрии Академии Медицинских Наук, откуда так же быстро «перелетел» на другую работу.
Одно из спортивных обществ, как и многие другие организации, спешившие с пылу с жару забрать новоиспечённых специалистов к себе, питало особую страсть к юным дарованиям – выпускникам биофака МГУ, и ШКМ сразу же получил у них должность. Оставив рядом с собой самых ближайших по духу, общество, строго соответствуя своему наименованию, отправило его в дальнюю дорогу – в Наукоград. Для ШКМа это была не самая большая дистанция из всех преодолённых, и потому уже вскоре он занимался разработкой научных методов допинг-контроля для спортивной медицины посреди молодого разрастающегося оазиса, куда только и продолжали прибывать всё новые и новые люди, тянущие за собой свои жизни, мечты и надежды. Воистину, все цветы расцветали там.
Годы шли. Жизнь продолжала литься и гореть, а город отстраивался и заселялся. Биологи, агрономы и экологи создавали, выводили и выращивали специальные виды растений, которыми затем украшали его изнутри, высаживая удивительные яблоневые и вишнёвые сады возле школ и аллеи вдоль центральных улиц. Детвора с удовольствием кидалась в друг друга яблоками по пути на уроки. Для озеленения специально были выведены эксклюзивные виды восхитительно пахнущей сирени и других декоративных кустарников. Каждый сезон они благоухали восхитительным ароматом.
Появлялись и шедевры модернизма, самые примечательные из которых – фонарные столбы со светильниками в виде лица совы. Сами филины, по какому-то странному стечению обстоятельств предпочитали именно этот город другим местам для сычевания. Возможно, сказывалась близость с уникальным биосферным заповедником, находящимся на противоположном берегу реки. Сама природа давала здесь источник для вечного вдохновения.
Художники и архитекторы украшали дома, здания и институты уникальными мозаиками и композициями, моментально попадавшими на первые места в международных конкурсах и выставках, а краеведы изучали древнейшие языческие капища и городища, на которых располагались космическая обсерватория и соседствующий с городом пионерлагерь под говорящим названием «Космос». Воздух был наэлектризован счастьем и частый, присущий здешним местам утренний туман, рассеиваясь и уступая свету зари, ободрял невесомой свежестью каждый вздох наступающего нового дня. Всё шло своих чередом.
