К тому времени, когда Лейла вернулась в Петербург, Рашид уже сделал первые шаги на пути к успеху. Он работал день и ночь. Нападавшие на него время от времени приступы тоски по прошлому он стал душить работой. Бизнес он начал с того, что открыл в оживленном месте напротив одной из станций метро небольшое кафе, рассчитанное на людей среднего достатка и ниже, где подавались вареные сосиски с картошкой и напитки. Предприятие стало приносить неожиданно высокий доход, и Рашид подумывал об открытии второго кафе, более благоустроенного – для клиентов, от которых не несло бы запахом дешевой водки и пота, и которые, напившись, не устраивали бы к утру кровавых драк и не воровали бы ложек и стаканов. Он задумывал открыть ресторан, красиво отделанный, с другим меню, другой посудой и для других посетителей – новых русских, которых высокие цены приводили в восторг. Они давали возможность потратить переполнявшие их карманы деньги.
Рашид преуспел в бизнесе так же, как преуспевал когда-то в руководстве партийной организацией и сохранении разного рода знакомств. Он легко зарабатывал деньги и был по голову занят счетами и новыми связями, независимо от того, нравились они ему или нет. В эти связи входили отношения с мафией, которой он ежемесячно выплачивал немалую сумму, – за то, что она охраняла его от самой себя. Он аккуратно платил рэкетирам и строил свои отношения с ними умно и рассудительно, избегая конфликтов, но не доверял им. В те дни он купил пистолет и, получив лицензию на его ношение, никогда не расставался с оружием.
И хотя законы новой арены битвы – бизнеса и финансов – были незнакомы Рашиду и требовали новых приемов, которыми ему никогда не приходилось пользоваться раньше, и новых качеств, которыми он не обладал, он начал упорно бороться, чтобы не позволить жизни сразить его еще раз. С того времени в его мыслях не осталось больше места для общих интересов, общих чаяний или даже общей идеи. Иногда он вспоминал слова, сказанные им Лейле, о том, что свобода стала ныне самым сложным выбором – свобода сохранить человеческое лицо и красивые идеалы. Теперь он сам нарушал эти слова, каждый раз приходя к одному и тому же выводу: какой смысл сохранять человеческое лицо, когда жизнь приобрела звериное обличье? Отныне он считал глупым продолжать тяжелую борьбу за справедливость, тем более что конец ее предрешен: она лишь сделает из тебя легкую добычу для зверя.
К окружающим Рашид начал относиться в точности так, как относились они к нему, – исходя из собственных интересов. Личный интерес и прибыль стали основой, на которой он строил новые связи: он понял, насколько наивно с его стороны полагаться на что-либо другое, если он желает победить.
И расчет оказался верным. Совсем скоро боль его души стихла за шумом последовавших друг за другом удач и деньгами, и он обнаружил, что в состоянии залечить глубокие душевные раны быстрыми победами, одержанными на новом поприще, и заполнить пустоту канувшей в лету эпохи иллюзий богатством, накапливавшимся день ото дня.
Обычно Рашид сам закрывал кафе. Перед этим он проверял счета вместе с дежурным работником и получал от него дневную выручку и стопку бумаг с записями сделанных в тот день заказов. Рашид подсчитывал общую сумму и сравнивал ее с полученной выручкой. Обычно он делал это в присутствии одного из сотрудников – Веры или Степана. Уборщица в это время гремела посудой на кухне, а повар Олег напевал что-то под нос, готовя мясо на завтра.
Однажды, когда он был занят подсчетом стоимости заказов, уборщица заглянула к ним с Верой и попрощалась, сказав, что закончила работу. Он ответил ей, не поднимая головы. Затем заглянул повар и тоже попрощался. И только закончив все подсчеты и дав Вере поставить свою подпись, Рашид заметил, что они с ней остались в кафе одни. Он надел пальто, но Вера медлила.
– В чем дело? – спросил он.
– Будь любезен, помоги мне надеть пальто.
Он смутился, оправдываясь перед ней тем, что мысли его заняты. Потом взял пальто и протянул ей. Она повернулась и сунула руки в рукава, все ближе подходя к Рашиду. В этот момент он ощутил застывшую кругом тишину, ночь и желание, сквозившее в дыхании Веры, когда она повернулась к нему. Она сбросила пальто на пол и начала расстегивать пуговицы его рубашки. Все случилось неожиданно. Целуя Веру, он мгновенно закрыл глаза и думал только о ней.
В ту ночь жизнь распахнула перед Рашидом еще одну дверь, в которую он не осмеливался постучаться сам, – дверь, ведущую к женщинам.
Вскоре Вера была уже не единственной его любовницей. Он демонстрировал отчаянную смелость, и женщины как-то вдруг стали доступными ему.
Рашид заметил, что с его стороны достаточно выказать малейшее желание, чтобы большинство из них проявили готовность лечь с ним в постель.
