– Конечно, раздражает, – ответила она, наполняя водой чайник. – К этому нельзя привыкнуть при всем желании, даже если будешь убеждать себя, что тебе здесь нравится. Вздумаешь передвигаться свободно – обязательно ударишься о края и углы мебели и получишь синяки. Помню, когда я была маленькой, мама приходила в ужас, видя, как я бегаю по квартире. Она все время боялась, как бы я не ударилась головой о какой-нибудь угол и не получила увечье.
Настя вздохнула и добавила:
– Мне надоело здесь жить, особенно после смерти мамы. Я даже не помышляю о ремонте. Когда мы могли сделать ремонт, у нас не было денег. Теперь я начала работать, и положение улучшилось, но мне жалко тратить деньги на такую квартиру. Я всегда мечтала переехать отсюда в другую – просторную. И прежде чем переехать, я уберу там все стены. Хочу, чтобы мой ребенок передвигался и бегал по ней свободно.
При упоминании о ребенке Андрей вернулся мыслями к предложению, сделанному им Насте то ли наяву, то ли во сне. И пока она ставила старый чайник на плиту, напряженно думал, пытаясь вспомнить, но ему это не удалось.
Настя села за стол напротив него и, смеясь, произнесла:
– Ты знаешь, когда я проснулась сегодня и не нашла тебя рядом, я подумала, что ты сбежал.
– А зачем мне сбегать?
– Разве ты забыл, что вчера предложил мне выйти за тебя замуж?
– Правда? – Он улыбнулся и покачал головой. – Мне казалось, что это было во сне.
– Раз я помню о предложении, значит, к сожалению, это было наяву.
– Почему «к сожалению»?
– А ты не жалеешь о предложении, сделанном по пьянке?
– Нет. Не жалею.
– И ты помнишь, что я согласилась?
– Помню, – ответил Андрей со смехом.
Но вскоре в его глазах появилось задумчивое выражение. Какая-то часть сознания отказывалась верить тому, что говорил язык: дело примет серьезный оборот, и он женится. Ему казалось, что если он остановится и рассудит трезво, то обязательно сбежит, но в то же время он испытывал какое-то непонятное удовлетворение, доверяя себя тому, пьяному, Андрею. Это ощущение нравилось ему до такой степени, что он предпочитал думать и вести себя так, словно все еще находился в состоянии опьянения.
Они обвенчались в церкви, хотя ни он, ни она не были верующими. Но Насте нравился обряд венчания. Кроме того, она, придерживающаяся во всем современных взглядов, считала, что старое и забытое приобретает новизну и привлекательность, когда сдуваешь с него пыль времени.
Андрей согласился с ней и безболезненно отказался от той картины, которую рисовало прежде его воображение: жених и невеста, целующиеся на берегу Невы со стороны Васильевского острова, разбивающие бутылку шампанского за счастливую жизнь. Эти двое стояли неподалеку от воды, окруженные величественной и прекрасной панорамой города. Напротив высилась Петропавловская крепость с длинной позолоченной башней, стрелой уходившей в небо, справа – Зимний дворец во всем своем великолепии. Их окружали широкие мосты, вода в реке сияла от солнечных лучей, вокруг – пышная зелень, птицы парили в голубом небе, глядя на них, они – жених и невеста, – обнимались, стоя в самом центре волшебного зрелища.
От этой картины веяло тихим очарованием, но она немедленно потеряла свою романтичность, когда Настя отвергла ее с угрюмым выражением лица:
– Андрюша, прошу тебя, не рассказывай мне о прогулках по городу и возложении цветов к могилам. Мне это внушает отвращение. А птицы, дорогой, не будут петь и парить вокруг нас, потому что они улетели. Ты не видишь, что на улице идет снег? Сейчас зима.
В глубине души Андрей знал, что не любит Настю. Это было не более чем увлечение. Но на протяжении нескольких месяцев он верил, что брак с ней стал его настоящим богатством. Его прельстил ее образ жизни, рядом с ней все казалось легко. И даже семья, в прошлом представлявшаяся ему чем-то пугающим, особенно если недоставало любовной страсти, оказалась вполне терпимой: Настя предложила остаться каждому в своем городе, исключив всякую необходимость идти на уступки и жертвы.
Иногда она приезжала к Андрею в Москву, а иногда он ездил к ней в Питер. И каждый раз, когда он переступал порог ее хрущевской квартиры, у него возникало одно и то же ощущение: будто он вступил в прошлое. В этой квартире Настя сохранила все так, как было в советские времена: не покупала ни одной новой вещи для дома и даже не переставляла мебель.
– Андрюша, я обещала себе ничего не менять в ней. Ты понимаешь меня? Я ненавижу эту квартиру и не хочу тратить ни копейки на ее ремонт или обновление. Я хочу оставить ее совсем и никогда в нее не возвращаться.
Настя повторяла это часто, и хотя он разделял ее мнение, что квартира тесная до удушья, в то же время испытывал к ней какую-то симпатию, необъяснимую привязанность ко всему, что здесь осталось. Он не был знаком прежде с этой квартирой, и его не связывали с ней какие-либо воспоминания. Но старая мебель, которая несла отпечаток грустной величавости, темнота прихожей и древний кухонный шкаф – все это навевало Андрею атмосферу и воспоминания дедовских времен.
