– Андрей! Через несколько месяцев мне придется уехать.
Он остановился и посмотрел ей в лицо:
– Ты не уедешь! Ты останешься здесь, со мной.
– Откуда такая уверенность? – улыбнулась она.
– Разве ты не любишь меня?
Никогда раньше Лейла не говорила ему о своих чувствах, но теперь Андрей спрашивал об этом с удивлением, будто ее любовь к нему была чем-то само собой разумеющимся, и не признаться с ее стороны было бы глупо. И Лейла, не в силах сдержать хлынувший из самого сердца порыв, взволнованно ответила:
– Да! Я не говорила тебе, но я любила тебя и тогда, раньше, и страдала, когда ты уехал. Я все время мечтала, чтобы ты вернулся.
Это было трудное признание. Она произносила слова, а в глазах ее блестели слезы.
Лейла попыталась улыбнуться. Она знала, что глаза ее полны слез, и от этого улыбка вышла смущенной.
Все это очаровало Андрея. Ее признание в любви, ее искренность, печаль, стыд, смущение… Он не понимал причины этих слез: ведь она признавалась в любви тому, кто, она знала, любит ее. Но эта смесь чувств казалась невыразимо прекрасной, – прекрасной своей таинственностью – и до такой степени магической, волнующей и загадочной, что Андрей готов был отдать жизнь, лишь бы не потерять Лейлу во второй раз.
Он остановился, пробуя ее обнять, но она отстранилась, прошептав: «Не надо… Не здесь».
И только вечером, когда они оказались вблизи ее дома, подальше от людских глаз, ему удалось обнять Лейлу. Он притянул ее к себе, и на несколько секунд она оказалась в его объятиях. Андрею казалось, что он никогда в жизни не испытывал такого счастья.
– Давай зайдем, – прошептал он ей на ухо.
И внезапно Лейлу охватил страх. Подобного она не испытывала никогда прежде и не находила ему объяснения. Но он не оставлял за ней выбора, принуждал к отказу, будто согласие могло означать рискованную авантюру, последствия которой она не могла предугадать.
– Извини, Андрей. Мне кажется, еще рано. Давай немного подождем, – сказала она. В этот момент Лейла старалась не думать о Рашиде и своей истории с ним, но чувствовала, что тень ее висит над ней, как тяжелый мрак ночи.
Отказ хотя и противоречил его желанию, но в то же время вызывал у Андрея не меньшую радость и волнение, чем физическое влечение. Он жаждал этой сдержанности Лейлы, отказа и скромности не меньше, чем ее саму. Его неодолимо тянуло к ее скрытому и загадочному миру.
Андрей все еще обнимал Лейлу. Ее желание остаться с ним казалось непреодолимым. Как ей хотелось отдаться своим чувствам и впустить его, провести с ним вечер, уснуть в его объятиях, долго беседовать с ним, слушать его голос, целовать, смотреть ему в лицо, гладить его волосы, ощущать запах любимого тела, делать все, что велит сердце, погрузиться в это беспредельное счастье.
Но страх был сильнее.
Внезапно у нее потекли слезы.
– Почему ты плачешь? Отчего тебе грустно?
– Не знаю. Мне кажется, я плачу потому, что люблю тебя, – сказала она глуховато. – Кто сказал, что слезы выражают только горе и радость? Мои слезы выражают любовь, – добавила она, стараясь улыбнуться.
Андрей не знал, что ответить. Он поцеловал ей руки. Поцеловал лоб, глаза, потом губы – долгим поцелуем, и в этот момент забыл о желании и погрузился в иное наслаждение – словно утонул в ярком свете.
В тот вечер он, простившись с ней, уехал в Москву. Прощание было трудным, но эта трудность придавала ему особую прелесть. Андрей понимал и чувствовал это, хотя сердце разрывалось от горечи расставания с Лейлой. Словно какая-то невидимая, но светлая рука благословляла его и освещала темные уголки его души. Он страдал счастливо, ибо та боль, которую он принял и которой не пытался сопротивляться, та мучительная любовь, те желание, ожидание и страсть, отложенные на потом – все придавало любви другой, забытый смысл и обогащало ее новым содержанием – волшебным и возвышенным.
В следующий раз они вновь встретились в городе. За последние три года Андрей часто приезжал в Питер. Вначале это были короткие деловые поездки, во время которых ему не удавалось увидеть в городе ничего, кроме улиц, по которым он проезжал, занятый мыслями о работе. А когда он женился на Насте, то большую часть времени проводил с ней: дома или в ресторанах и ночных клубах, в компании ее друзей. В последние же месяцы его путь неизменно лежал в одном направлении – к зданию суда. Но, гуляя с Лейлой, Андрей чувствовал себя так, будто не бывал в этом городе десять лет. Май выдался солнечным, и город утопал в белом цвету. Как Андрей соскучился по этим улицам, скверам, зданиям! Петербургская весна таила в себе колдовское очарование, и оно проникало в душу и вызывало в ней какую-то первобытную радость, желание прислушаться к глухим звукам вновь возрождающейся жизни.
– Как я раньше мечтал о таких поездках! И о том, чтобы пригласить тебя на прогулку, поводить по городу! Я знаю его улицы, мосты, переулки, каналы. Я мечтал, чтобы мы с тобой, взявшись за руки, остановились на Дворцовом мосту и смотрели на чудесную панораму, на воды Невы…
– Но мы это и делаем сейчас!
