– Да, верно, но это кажется нереальным. Все, кроме тебя и Петербурга, изменилось в худшую сторону, – ты и город стали только краше.
Они гуляли целый день.
Они шли рядом, держась за руки. Иногда садились и смотрели друг на друга влюбленными глазами, а временами останавливались где-нибудь в уединенном месте и целовались украдкой. Когда они то говорили, то умолкали, мечта ширилась и обволакивала их, погружала небо, солнце, воздух и землю в горящий белый цвет. Они сгорали от страсти друг к другу – сгорали безмолвно.
Андрей рассказывал Лейле о своей жизни, о том, как она терзала и рвала его до тех пор, пока в итоге он не почувствовал себя разодранным на мелкие куски, лишившимся лица и сущности:
– Представь себе, в один момент все девушки стали для меня похожими на Настю, Катю, Елену, Марину, Дашу. Все одеваются одинаково и с одинаковой жадностью гоняются за модой. Говорят на одном языке, одинаково стучат каблуками, одинаково смеются, одинаково занимаются сексом, у них одно и то же лицо – наполненное скрытой алчностью, дерзкое, холодное, словно безжизненное, равнодушное ко всему. Бесчувственное. Лицо, которое не только перестало вызывать у меня интерес, но внушало отвращение. Мне стало казаться, что если я остановлю на улице любую из них и спрошу, который час, сделаю комплимент в расчете заполучить ее номер телефона, как делал в юности, то она не засмеется нежно, а посмотрит мне в лицо откровенно и вызывающе, словно говоря: «Зачем ты хитришь? Если хочешь, возьми меня. Я готова. Я жду».
Мне стало казаться, что мир лишился своей романтичности.
В тот момент, когда я объявил Насте о своем намерении развестись, и она ушла, я почувствовал беспредельную усталость. В голове была одна мысль: помыться и уснуть. Уснуть и не думать ни о чем. Но едва я оказался один, меня, как призраки, стали одолевать все те вопросы, от которых я до той поры пытался убежать. В душе стали просыпаться мечты, которые, мне казалось, я успел похоронить. Они пробудились и понемногу предстали передо мной. И устремили на меня такой презрительный взгляд, что я не сумел больше выносить ощущение жестокого раскаяния: как я мог так легко превратиться в пустышку? Как я мог получать удовольствие от извращенности? Почему я женился на Насте, зная, что не люблю ее? И почему я так легко отказался от своих надежд, от мечты стать врачом, и подчинился обстоятельствам? Почему я перестал читать стихи? Почему не сопротивлялся и не выстоял? Почему я продолжаю изменять себе?
Я не задавал себе эти вопросы, – я слышал их отголосок во мраке своего одиночества, словно кто-то живой и невидимый задавал их мне, а я смотрел в пустоту, как человек, который не может ответить ничем.
Я стал блуждать по квартире, не находя покоя, и когда, наконец, спрятался в постели, спасаясь от бессонницы, вопросы напали на меня с новой силой и окружили со всех сторон. Тогда я встал и, присев на кухне, закурил. Но вопросы витали и витали надо мной, и я сидел, бессильный найти хоть какие-то ответы, пока мрак за окном не начал разрежаться, и вместе с ним начала затихать сумятица мыслей, оставляя меня без сил, с горьким чувством потерянности.
Лейла молчала, думая над его словами. Она сидела рядом с ним в машине – той самой, которую он отказался уступить Насте и оставил в Петербурге, чтобы пользоваться ею, пока не закончится тяжба в суде. День подходил к концу, и они подъезжали к дому Лейлы.
Она собралась что-то произнести, как вдруг замерла, – призрак беспокойства, преследовавший ее с момента встречи с Андреем, сковал ей язык. Этот призрак, обретя реальные черты и плоть, теперь стоял на улице, ожидая ее: это был Рашид.
Его машина стояла на обочине, а он сидел на скамейке перед ее домом и курил. «Он вернулся», – с тревогой подумала Лейла.
– Выйдем и увидимся с ним или уедем обратно? – спросил Андрей, заметив ее беспокойство.
– Выйдем, – ответила она.
Рашид встал и застыл на месте, увидев Андрея. Минуту он смотрел на него, словно не веря собственным глазам. Андрей приблизился, и они пожали друг другу руки, затем Андрей притянул Рашида к себе, и они обнялись.
Рашид растерялся. Событие было чрезвычайным, и он не знал, как ему совместить радость и удивление от встречи с Андреем с тем несчастьем, которое несла эта встреча для него самого.
Андрей, не дожидаясь вопросов, поведал подробности их случайной встречи с Лейлой. Та поддакивала ему.
«Может быть. Может, быть, она и была случайной, – говорили, казалось, глаза Рашида, глядевшие на Лейлу. – Но это случилось не вчера, не позавчера, не месяц и даже не год назад».
«Скажи! Скажи, когда вы встретились? И расставались ли вообще?» – настойчиво спрашивало его лицо, и она безошибочно угадывала его мысли.
Друзья отказались от приглашения Лейлы зайти к ней и предпочли остаться сидеть на скамейке возле дома.
