И тут она подумала о том, что всем любовным картинам и фантазиям она почему-то спешит придать ореол романтичности и мечтательности, лишая их сексуального смысла. И это несмотря на то, что она, изучавшая медицину, хорошо понимала механизм сексуального влечения и этапы телесного возбуждения, начиная с поцелуя. Но эти знания хранились в ее мозгу в одной папке, тогда как любовь – в другой, отдельной.
Но… Разве не было в ее воображении картин, связанных с сексуальными взаимоотношениями?
Конечно, были. Помимо ее воли сознание Лейлы стремилось запечатлеть сексуальные сцены, которые она видела в жизни, и надолго сохранить их в памяти в виде картин. Разве это не означало, что ее сознание жаждало подобных картин?
Однако Лейла стыдилась разглядывать эти сцены смело и внимательно и ограничивалась беглым взглядом, проходя мимо них торопливо и смущенно. Так, словно пристальный взгляд мог означать одобрение, согласие и даже участие в запретном деле, которое связывалось с понятиями «позор» и «грех».
Почему? Может быть, по той причине, что любовь, о которой она позволяла себе размышлять, признаваясь в собственной тоске по ней, представляла духовную потребность, поднимавшую ее на благородную ступень, тогда как секс выражал лишь простую телесную нужду?
Или суть в том, что любовь – дело дозволенное, а секс запретен?
Она снова задумалась об Игоре, молодом враче из больницы, где ей приходилось работать несколько дней в неделю. Красивый, обходительный Игорь, который однажды неожиданно признался в том, что она нравится ему. Вначале Лейла категорически отвергла его признание. Ей тут же вспомнились история с Андреем и реакция Рашида. И если бы сейчас она дала Игорю положительный ответ, то история приняла бы другой оборот, особенно после того как она отказала Рашиду. Тогда, вопреки ее ожиданиям, Рашид не настаивал на своем, а наоборот, молча и тихо отдалился. Теперь он редко навещал ее, а если они встречались где-нибудь случайно, Лейла чувствовала, что он готов взорваться, как заложенная мина, и уничтожить себя и всех вокруг. Ее отказ был не единственной причиной, толкавшей Рашида на подобный взрыв. После крушения всех революционных мечтаний и надежд день за днем напряжение все больше накапливалось в нем. Как-то раз Лейла встретила его на улице. Он шел быстрым шагом, с портфелем в руке. Она спросила:
– Ты куда?
– В общежитие.
– Я несколько раз приходила к тебе и не заставала.
Он смотрел на нее пристально, и ей казалось, что она слышала все его мысли, видела мольбу в его глазах. Лейла хотела пойти дальше, не найдя, чем ответить на эту мольбу, но вместо этого спросила:
– Почему ты не заходишь ко мне? Посидели бы, поговорили, как раньше.
– О чем?
– О многом.
– А какой толк от разговора?
– По крайней мере, можно отвести душу.
Рашид насмешливо улыбнулся:
– Приду.
Он приходил несколько раз, и они говорили о том, как все плохо. Но он не подвергал себя риску услышать самое неприятное – повторный отказ, так как ясно видел его в поведении Лейлы и ее глазах, слышал в ее разговоре. Каждый раз он уходил от нее, дав себе слово не приходить больше.
Страх перед Рашидом, а также за него не заглушали в душе Лейлы другого страха: ей нравился Игорь, и она опасалась, что если откажет ему, то никогда не простит себе этого. Горечь и сожаление охватывали ее всякий раз, когда она думала о том счастье, которое упустила, отвергнув Андрея. Как будто она навсегда захлопнула дверь перед ярким светом, озарившим ее внутренний мрак и сделавшим ее мир частью чистого и светлого внешнего мира, – как то небо, сливавшееся с землей, и та земля, тянувшаяся ввысь к небу.
Ее охватил страх перед другим раскаянием, которого она не вынесет, если откажет также Игорю. Она тосковала по любви.
Лейла согласилась встречаться с Игорем с условием, что их связь останется в тайне. Но эти отношения длились недолго. Она поспешила оборвать их, едва Игорь перешел, по ее мнению, дозволенные границы, – попробовал обнять ее. Она взволнованно остановила его.
– Но почему? Ты разве не любишь меня? – спросил он озадаченно.
И Лейла ответила:
– А если я тебя люблю, значит, должна отдать тебе свое тело?
– Да что в этом такого? Я ведь тоже отдаю тебе свое тело.
– Но время еще не пришло. Тем более, что наши отношения не узаконены.
– Нет любви законной и незаконной, или любви физической в отдельности от духовной. Любовь – это то и другое вместе. Я жажду встречи и разговора с тобой так же, как тоскую по твоему телу и желаю его.
Но его слова, вместо того, чтобы, как он надеялся, убедить Лейлу и заставить ее расслабиться, произвели обратный эффект. Она лишь смутилась еще больше, испугалась и попросила его уйти и не приходить никогда.
