– Действительно, падение привело к разрыву девственной плевы. Но не беда. Многие девушки приходят к нам, чтобы избавиться от нее и избегнуть боли при первом половом контакте. Можешь считать, что сама судьба легко избавила тебя от нее.
Она произнесла это смеясь, но Лейла ответила бледной улыбкой. Затем встала, оделась и попрощалась с врачом. Та вдруг остановила ее в дверях:
– Послушай, может быть, я не так поняла? Кажется, у вас на эти дела смотрят иначе, чем у нас? И то, что произошло с тобой, может привести к недоразумениям в будущем, не так ли?
– Да. В какой-то степени, – ответила Лейла тихим голосом.
– Так я могу тебе помочь.
– Как?
– Ты можешь прийти на следующей неделе, во вторник. Думаю, к тому времени тебе станет получше. Приходи после окончания моей смены, в семь вечера. Но не сюда, а в другое место. – Она протянула ей листок с адресом другой больницы. – Там подходящее место, и есть все необходимые инструменты для проведения такой операции. Но подобные операции не входят в перечень медицинской страховки, и если я буду ее проводить, то под свою личную ответственность. Для меня в этом есть некоторый риск. Ты понимаешь, что я имею в виду?
– Конечно, – живо ответила Лейла и без колебаний согласилась на названную врачом сумму.
Она вернулась к себе в совсем другом настроении. И как этот выход не пришел ей в голову раньше? Впав в преж девременную панику, она потеряла способность ясно думать. Охваченная заботой о том, как ей оправдаться в глазах окружающих, забыла поразмышлять, как исправить ситуацию. И вздохнула облегченно, будто разом выдавив из себя панику и растерянность. Лейла решила, что теперь может перевернуть эту страницу и полностью забыть о случившемся, как забывают по утрам приснившийся ночью кошмар.
Однако действительность была не сравнима с тем, что могло привидеться во сне и наутро забыться. Всю неделю событие занимало ее мысли. Временами Лейле казалось, что произошедшее не было всего лишь неудачным падением, имевшим тяжелые последствия. Это событие, хоть и случайное, могло иметь глубокий смысл.
А вдруг сама жизнь звала ее посмотреть с другой точки зрения на мир? Может быть, это был удар, нанесенный не ей, а тем ценностям и убеждениям, которые Лейла считала единственно верными и незыблемыми?
Или это был призыв к переменам?
Слово «перемена» растекалось как светящийся, но одновременно жалящий поток. Она представляла ту легкость, которая охватит ее, когда она расслабится и заснет, не мучимая тяжелым грузом представлений и убеждений, скопившихся у нее на душе. Словно этот груз не только не давал покоя ее сознанию, но и утомлял физически.
Эти мысли не оставляли ее воображение все последующие дни. И хотя они волновали и дразнили Лейлу, она понимала, что подобные мысли не выйдут за пределы упрямых, но неосуществимых идей, которыми она забавляла собственное воображение в виде интеллектуальной зарядки, – до тех пор, пока не будут преданы забвению.
В то же время она заметила, что теперь позволяла себе размышлять свободно, словно злополучное падение вскрыло не телесную плеву, а нечто, прикрывавшее ее мысли. Причина была проста: в душе Лейла была спокойна. Во вторник ей сделают операцию, и случившееся – вместе с последующими страхами и фантазиями – превратится в одну из ее сокровенных тайн, до которых никто никогда не доберется. Ее никогда не подвергнут сомнению. Она снова станет такой, какой была до падения: невинной, непорочной.
Вторник настал быстро, положив конец этому длинному внутреннему монологу. В шесть вечера Лейла вышла на улицу и села в автобус, идущий в сторону больницы. Она встала рядом с дверью. В салоне автобуса было не теплее, чем на улице. Дыхание пассажиров застывало на стеклах автобуса, и за замерзшими окнами ничего нельзя было разглядеть. Ребенок, сидящий на коленях матери, прижимал пальчик к стеклу, чтобы растопить покрывающий его иней и увидеть улицу через это маленькое отверстие. Мать время от времени отводила его ручонку, чтобы согреть ее, но горячее дыхание малыша замерзало на стекле, вновь заволакивая инеем проделанное «окошко». За ними, в проеме между сиденьями, стояли парень и девушка. Парень проводил по замерзшему стеклу сначала теплыми пальцами, а затем – ногтями, вычерчивая на нем слова «я люблю тебя». Девушка наблюдала за ним молча, тихо улыбаясь. Многие пассажиры также обратили внимание, как старательно парень выводил крупные буквы, из-за которых быстро показались некоторые детали улицы: лампы с тусклыми ореолами падающего снега, голые ветви деревьев, части зданий, искра от зажженной сигареты во рту у кого-то из прохожих, фигуры людей, быстро шагающих по тротуару.
Когда автобус затормозил на остановке – следующей была больница – Лейла встала у двери, задумчиво наблюдая за выходящими пассажирами. Неожиданно, в последний момент перед закрытием дверей, она поспешно выскочила. И едва успела ступить ногой на тротуар, как двери автобуса со скрипом захлопнулись. Как будто за ней навсегда закрылся целый этап ее жизни, к которому она никогда больше не возвратится.
