В итоге рукой, опустившей меч, стала ее собственная. Не потому, что она перестала его любить, а потому, что однажды постигла тайну, как сохранить эту любовь навеки. И пришла к убеждению, что именно ей надлежит погасить это пламя прежде, чем его потушит ветер времени. Или его задует Андрей. Или оно угаснет само, когда иссякнут питающие его силы. Прежде, чем оно превратится в холодный пепел. Чтобы эта связь осталась в памяти Андрея живой и пылающей, ее следовало погасить самой.
Нелли Анатольевна нашла подходящий случай, когда Андрей решил посоветоваться с ней по поводу своей дальнейшей учебы и получения звания специалиста. Она поддержала идею и обещала посодействовать.
За короткий срок главврач помогла Андрею получить направление на учебу в Московский медицинский институт.
– У меня там есть старый друг, Леонид Борисович, заведующий кафедрой терапии. Он обязательно тебя поддержит. Я редко обращаюсь к нему с просьбами.
И действительно, Леонид Борисович откликнулся неожиданно быстро, и за считанные недели все вопросы с поступлением Андрея были решены.
– Я уеду, но мы сохраним наши отношения. Ты будешь приезжать ко мне, когда будет время. Я тоже буду приезжать сюда на каникулы и на праздники, и мы будем проводить их вместе, – сказал Андрей перед отъездом.
Она грустно улыбнулась:
– Мы будем сидеть на кухне, пить чай и беседовать, как близкие друзья.
Несмотря на то, что решение далось ей нелегко и причинило большую боль, она не собиралась отступать – желание, чтобы их отношения остались живы в памяти Андрея, превосходило ее страсть к нему. Глубокая печаль овладевала ею, и она опасалась, что не в силах будет подарить ему то удовольствие, которое он ожидал. И даже в последний вечер перед его отъездом Нелли Анатольевна отказалась принять его, как обычно, у себя дома и назначила встречу в кафе. Они вместе поужинали, и Андрей все ждал, что после ужина и двух выпитых ею рюмок коньяка она пригласит его к себе домой на чашку кофе. Но она не сделала этого, а настояла, после дружеских объятий, чтобы они расстались у порога кафе. И тогда Андрей понял, что их любви действительно пришел конец. И в тот же момент осознал, как сильно любит эту женщину. Он никогда не забудет ее, всю жизнь будет признателен ей за любовь и за все, что она дала ему со щедростью настоящей матери и преданной любимой. Она прекрасная женщина!
Москва встретила Андрея туманным утром. Видимость на улицах была плохая, высокие здания, расположившиеся в ряд по сторонам дороги, тонули в густом облаке тумана. Андрей не любил такие дни. Прильнув к оконному стеклу автомобиля, он изо всех сил пытался разглядеть приметы города.
Его знание Москвы ограничивалось теми двумя днями, которые они провели здесь вместе с Сергеем и Владимиром, в переездах между железнодорожным вокзалом и домом их возлюбленной – юной актрисы. Но он хорошо помнил те два дня, и воспоминание о них внушало оптимизм. Приятели тогда приехали в Москву, не зная в ней ничего и никого, с небольшой суммой денег. И Москва распахнула им свои объятия и проводила – эта сцена была еще жива в памяти Андрея – тысячами огней, которые задрожали, когда поезд стал отдаляться, словно это девушки махали вслед платками в знак верности и обещания ждать.
– Не думаю, что Москва сейчас – это та Москва, которая была десять лет назад. Теперь, дружище, ты будешь чувствовать себя так, будто оказался на поле битвы. Если вдруг замешкался или споткнулся и упал, никто не протянет тебе руку помощи. Спроси у меня. Ну, да ты сам все увидишь, – предупредил его Владимир.
Владимир тоже перебрался в Москву, основав здесь свое частное дело. Он открыл магазин одежды. Владимир предложил другу забыть о медицине и войти с ним в дело, но Андрей отказался, сказав, что не намерен бросать профессию медика.
Они оба верили в неизбежность перемен, но каждый из них различал в шуме времени свои звуки. В то время как Владимир вдыхал на заре перестройки лишь аромат денег, в глазах Андрея эта заря имела почти романтическую окраску. Он не осуждал любовь друга к деньгам, но был настроен оптимистически в отношении собственного будущего, уверенный, что наступающая эпоха будет держаться не только на людях бизнеса, как утверждал Владимир, но и на людях интеллигентных и образованных, которых социализм не жаловал. Андрей считал, что эти люди, наконец, займут достойное место в обществе и получат подобающие им блага, как происходит на Западе.
Так или иначе, но Москва, как и говорил Владимир, оказалась совсем иной, чем десять лет назад. Андрей словно попал в другое измерение. Это была шумная эпоха. Эпоха настоящей перестройки.
