Он окунулся в водоворот московских дней, которые пробегали с молниеносной быстротой. Утром выходил из общежития и бежал на автобусную остановку. Выйдя из автобуса, вливался в людской поток, устремлявшийся к станции метро. Запыхавшийся, прибегал на работу. Таким же образом возвращался по вечерам в общежитие. В этой нескончаемой суете Москва казалась похожей на прозрачную стеклянную колбу, внутри которой химические реакции протекали так быстро, что за ними нельзя было уследить. В любой момент человека поджидали перемены, вплоть до самых неожиданных. Андрея захватили сверкающие огни и восторженный гул времени, когда люди с удивлением и радостью обменивались друг с другом новостями из прессы, заговорившей с ними на другом языке. Вместо рассказов о подвигах партии, рабочего класса и крестьянства, когда действительность рисовалась яркими красками, увенчанная звучными лозунгами, газеты заговорили о коррупции и бюрократии, по телевидению пошли необычайно смелые репортажи о предприятиях, изделия которых залеживаются в магазинах и не пользуются спросом, хотя фабрики продолжают выпускать ту же самую продукцию с неимоверными ежегодными убытками. Впервые люди увидели крестьян в ветхих одеждах, жалующихся на плохое положение в колхозах. В обществе тут и там, как грибы после дождя, стали рождаться вопросы по поводу значительных и малозначимых моментов отечественной истории. Был ли Сталин диктатором или народным героем? Красные ли были героями или белые? Целесообразно ли допускать частную собственность?
Этими и многими другими вопросами и новостями, бередившими старые раны, обменивались теперь повсюду. Помимо того, передавали другие новости и рассказы, больше похожие на вымысел, и никто не знал, откуда они появились. Поговаривали, будто бывшие партийные руководители (которые впоследствии получат в свои руки власть) отказались от партийных привилегий и присоединились к народу, и вроде где-то видели, как некоторые руководители ездят на метро вместе с простым людом, а жены других из них стоят в очередях за хлебом и молоком.
Однако события, к которому привел в итоге перестроечный хаос, не мог предугадать никто – ни поддерживавшие перестройку, ни настроенные против нее, – неожиданный распад Советского Союза.
В те дни Андрея мучила мысль, что хотя случившееся затрагивало напрямую всех, но Нелли Анатольевна, вероятно, восприняла его намного острее, чем остальные. Он стал искать, кто бы из друзей мог одолжить ему несколько рублей на короткий телефонный разговор с Нелли Анатольевной. Ему удалось наскрести денег всего на пять минут разговора. В первые же минуты она вылила все свое негодование на политиков-предателей, толкавших страну в пропасть, а затем добавила:
– Мне очень грустно, Андрей. Я готова плакать, глядя, как рушится страна, которую мои родители защищали на фронте. Мне всегда было жаль, что они погибли на войне, не увидев победы. Теперь я думаю, что не стоит об этом жалеть. Если бы они дожили до сегодняшнего дня, то умерли бы от горя.
Последняя минута разговора прошла в ужасном молчании, и эхо его печально повторялось в душах обоих, и они не находили больше слов, пока тишину не оборвал прерывистый гудок.
– Разговор окончен! – крикнула из-за стойки телефонистка.
Когда Андрей клал трубку, ему привиделось, будто вместе с прерывистым гудком рядом с Нелли Анатольевной встал другой человек, образ которого внезапно всплыл из коридоров памяти. Перед мысленным взором Андрея стоял грустный, с разбитыми мечтами и надеждами, Рашид.
В те дни Рашид напоминал птицу, потерявшую направление, заблудившуюся и растерянную.
Он, как пораженный громом, не мог поверить, что эта великая страна могла развалиться с такой быстротой и легкостью, и приверженцы коммунистических идей даже не попытались встать на ее защиту. Выходило, что коммунизм представлял собой сплошной обман, он же, дурак, наивно поверил в него, последовал за ним с невиданным энтузиазмом и преданностью.
Действительно ли всему пришел конец? – спрашивал он сам себя, мечась, словно подхваченный ветром бумажный листок, готовый приземлиться где угодно, поскольку весь мир стал вдруг чужим и мрачным.
В пучине этого краха Рашид чувствовал себя осиротевшим и не видел смысла в продолжении пути, так как впереди был тупик, горизонт сужался и сгущался, превращаясь в одну черную точку, готовую ворваться в его душу и осесть в ней тяжелой ношей, безымянной гробницей для его безвозвратно ушедших мечтаний.
Но, несмотря на все бури, разметавшие его мечты, один упрямый проблеск надежды не переставал светиться в душе Рашида – увидеть Лейлу.
Через какое-то время после объявления о распаде Советского Союза ноги однажды сами по себе понесли его к ней, словно по следам тускло светившейся последней надежды, становившейся тем слабее, чем ближе он к ней подходил. Едва он дошел до ее двери, истина предстала перед ним во всей своей мрачности – каждый из них шел по пути, все больше отдалявшему их друг от друга.
