— Кожухова убила «Капелла», — забытая сигарета погасла, уткнувшись в пепельницу. Эскулап смотрел в окно, покрытое каплями моросящего дождя. — За ней по всему миру числится еще много таких же почти невозможных операций. Они делают то, что кажется просто невероятным. И до сих пор еще никто не смог выйти на нее. “Капелла” не оставляла следов.
Старик устало потер шею, собираясь с мыслями.
— Кожухов англичанам на хрен не нужен, — продолжил он огрубевшим голосом. — Ну провалился и провалился. Это была приманка для «Капеллы». И она сработала. В сеть попали трое. Один ускользнул, второго застрелили, а девчонка попалась.
— Девчонка?
— И чертовски привлекательная, надо сказать. Вот за ней-то и приехал Джейсон Патрик. Им разрешили взять ее себе.
— А Скалин должен был этому помешать, — Дима покачал головой. — Что-то все это очень сложно. Зачем тогда было отдавать такой козырь?
— Зачем отдавать, говоришь? Не знаю. Соображения высокой политики. Или банальная взятка. Сомов, глава ФСБ, не распространяется на эти темы. В любом случае он решил обезопаситься с обеих сторон. Выиграй Скалин, девчонка осталась бы здесь. Выиграй Патрик, Бог с ним, так все и запланировано.
— Зачем им всем… эта «Капелла»? Если я правильно понял, то она не работает ни на кого конкретно, предлагает свои услуги то тем, то тем. Равновесие вроде бы сохраняется.
— Ты так и не понял? — Эскулап с неожиданной резвостью нагнулся и схватил в руки "Вечерний звон". — А это что? — он ткнул пальцем в фотографии. — Это тебе не причина надеть на нее хомут? Американская спецгруппа, профессионал из ФСБ, двое лучших убийц на государственном пайке, каждый из которых стоит нескольких спецназовцев… Восемь профессионалов пошли к черту!
После некоторого молчания, Эскулап продолжил более спокойно:
— Но и это не главное. Да, на «Капеллу» работают специалисты, лучше которых возможно никого нет, но повторяю, это не главное. Вернувшись к шахматам, представим такую картину, ты объявил шах или мат и в это время, кто-то подошел, взял твою угрожающую чужому королю фигуру и выбросил в мусорник. Причем, ты даже не заметил, кто это сделал. А потому, все в порядке и игра продолжается. Твой противник доволен, но только до тех пор, пока он не объявит мат и «Капелла» не предложит помощь тебе.
— Она вне правил, — задумчиво сказал Молохов. — Вот, что всех волнует.
— Именно, — Эскулап стукнул кулаком по столу. — Правда теперь это уже неважно.
— Что неважно, — Дима встал и заправил рубашку в брюки. Стоявшие в углу часы пробили одиннадцать.
— "Капеллу" решили оставить в покое, — сквозь зубы сказал Эскулап. — Слишком дорого обошелся наезд на нее и им и нам.
И тут Молохов начал смеяться. Он смеялся так, словно старался выбить из себя всю горечь и боль, накопившуюся с так паршиво начавшегося дня. Дима свалился на диван и продолжал хохотать.
— Так вот… вот… — выговорил он сквозь неразборчивое бульканье, — вот в чем дело.
Эскулап спокойно смотрел на беснующегося журналиста и только одна жилка на его щеке подергивалась.
— Вы, люди старой закалки, — с трудом проговорил Дима, — до сих пор не можете усвоить одну простейшую истину, что реклама — двигатель торговли.
— Ты это к чему? — Эскулап неторопливо поправил очки.
— Неужели вас не удивило, что эта ваша чудотворная «Капелла» на сей раз так грубо сработала? Это же была реклама, дед. Сейчас ведь наверняка по всем неофициальным каналам разойдется история, как русские вместе с американцами в лужу сели. Теперь у «Капеллы» дела пойдут еще лучше.
— Очень может быть, — сухо сказал Эскулап. — Хотя думаю дело не в этом. В рекламе «Капелла» уже не нуждается. И просит она за свою работу намного меньше, чем эта самая работа стоит. Но хватит о пустом. Пора кажется и о нас с тобой поговорить.
— Слушай, дед, — с неожиданной злостью спросил Молохов. — А ты то с какого боку в это дело влез?
Улыбка Эскулапа, появившаяся сразу же после слов Димы удивительно напоминала оскал.
— Труп в офицерской форме в ординаторской, — сказал он. — Когда-то этого покойника я звал сыном. И еще, не знаю, собирались ли они с Илоной Ленс пожениться, но моя злоба предпочитает думать именно так. Еще вопросы есть?
Молохов вспомнил историю болезни Илоны и поежился.
— С этим ясно, — осторожно сказал он. — А что от меня требуется?
— Все просто. Продолжай то, что начал с фотографом. Ищи информацию, разузнавай, не мне тебя учить журналистскому расследованию. Ну и я подкину тебе пару адресов.
— Скотина ты старая, — мягко и ласково сказал Молохов. — Меня значит поперед себя, чтобы в случае чего, первая пуля мне досталась.
— Ай, ай, ай, — сокрушенно покачал головой Эскулап. — Как нехорошо. Не прошло и пары часов, а ты уже и про друга своего забыл.
Молохов почувствовал спазм в горле.
— Это ты к чему? — сипло спросил он.
— А к тому, что перед тобой сейчас проблема выбора. Хочешь заняться весьма интересным журналистским расследованием? Займись. Не хочешь, Скалин отправит нас с тобой вслед за папарацци.
— С тобой? — ошарашенно переспросил Дима.
