— Точно, — всхрапнул внезапно проснувшийся Майер. — Если уж нарушать правила, то все.
Он уже дошел до того состояния, когда всякое сопротивление становится попросту невозможным. Немезис молча смотрел, как жадно выпили его последний стакан.
— Не пропадать же добру.
взяли его кошелек
— У нас капитализм, приятель.
и заплатили по его счету
А это тебе на чай, Жорочка.
— Наверное, — спило пробормотал Немезис, нащупывая проститутку сквозь туман, — я согласился на это добровольно. Всех этих людей, что я… просто не помню этого… пусть будет так… пусть будет так…
Потом Майер шел, смутно чувствуя чье-то округлое плечо в районе подмышки, и странную соленую влагу на лице, а потом…
Потом он проснулся у себя дома и первым чувством проспавшегося было несказанное удивление. Голова не болела, во рту царила умеренная сушь, и сердце не бухало, как паровой молот, а спокойненько отбивало ритм. Он еще долго валялся в постели, глядя на снующих по потолку солнечных зайцев и радовался, что это не розовые слоны или зеленые свиньи.
Тут до него долетел плеск воды, дверь ванны выпустила облако пара и сквозь него проступила ухмыляющаяся мордашка, ставшая вполне симпатичной без того обилия косметики, которое Майер помнил несмотря ни на что.
— Проснулся, — синие глазки полыхнули озорным весельем. — Как голова?
— На месте, — с трудом проговорил Майер. Сразу после этой фразы, обычное мужское самолюбие выпихнуло из него другие слова. — Как у нас… ну… вчера.
— Дала тебе перед сном две таблетки аспирина, — словно не понимая, о чем идет речь сказала она. — Ладно, если ты в состоянии, сваргань чего-нибудь пожрать. Я голодная как волк.
Дверь захлопнулась. Майер хмыкнул и вытащил свое голое мускулистое тело, обмякшее и вялое, из постели. Шум воды затих, когда он, нацепив спортивный костюм встал перед зеркалом, критически рассматривая отвратную небритую физиономию, отразившуюся в стекле.
“Я похож на дохлую рыбу. Не знаю, чем, но сходство определенно улавливается. Так вот какое у меня лицо, когда не надо никого изображать? Ничего морда, надо признать. Только какая-то бесцветная.”
Размышления о морде прервала девчонка, показавшаяся на пороге ванной в огромном тюрбане, сооруженном на голове из полотенца и махровом халате, волочившемся по полу. Майер смотрел на нее со странным чувством какого-то удивительного домашнего спокойствия.
А еще в глубине головы кто-то кричал. И не просто кричал, а истошно вопил. Какие чувства выражали эти вопли, Майер не знал.
И это несмотря на то, что нам нужно сейчас, наверное, познакомиться.
— Лидия, — произнесла она, немного отклонившись назад и протягивая прямую руку ладонью вниз. Поза получилась довольно смешной и милой.
Сознание треснуло и раскололось. Однако Немезис сумел подавить эмоции и загнать начинавшуюся психическую нестабильность в самый темный угол сознания. На короткое время.
— Алкоголик, — представился Майер, прикасаясь к ее пальцам. — Но друзья зовут меня Макс…
…Летящие в безумном вихре обломки цветов… Разорвать и выбросить ненавистное лицо — сосредоточие зла… Кружащиеся лепестки на мертвые глаза Петра и звон погребального выстрела в камере… Холод пистолета… Крик, крик, крик…
— Что с тобой, — кричали где-то рядом. — Очнись, тебе говорят.
Майер обнаружил, что лежит на полу, упираясь головой во что-то мягкое. Звонко прозвучали две пощечины, и вспыхнувшие щеки окончательно вернули его назад. Майер схватил не в меру разошедшуюся Лиду за запястье.
— Хватит, родная, хватит меня лупить, — слабым голосом произнес он. — Я уже снова с вами. Это просто похмельный синдром.
— А ты не псих, — опасливо пробормотала она, глядя сверху испуганными глазенками. — Я однажды нарвалась, так еле ноги унесла. Нет, я, конечно, понимаю, садо-мазо и все такое, но если бы ты видел эту плетку…
Хорошее настроение испарилось как капля, упавшая на раскаленную сковороду.
— Знаешь, — сухо сказал Майер, отрывая голову от ее коленок, — если я тебе еще не заплатил, то…
— Я просто за ночевку не беру, — она обиженно надула губки. — Ты вчера ни на что не годен был. Если хочешь знать, я тебя просто пожалела вчера.
— Ладно, ладно, — Майер махнул рукой. — Яичницу будешь?
Потом они сидели за столом и молча жевали. Майер, не отрываясь смотрел в тарелку, сосредоточившись на еде. После нескольких минут трапезы Лида отложила вилку в сторону.
— Может тебе к врачу сходить? — участливо сказала она, потирая нос.
— Скорее уж к священнику, — невесело усмехнулся Майер. — Похоже в меня бес вселился.
Живейшая заинтересованность выплеснулась незамедлительно.
— Ого! Слушай, расскажи, а. Я жутко интересуюсь всякой мистикой.
Лида подскочила к раковине и включила воду.
“А какая к дьяволу разница?”
“Точно, — холодно подтвердил Немезис. — Легкий сеанс психотерапии, а потом я всегда сумею заставить ее замолчать. Навсегда.”
