Макс, впервые увидевший майора после их встречи в “Амфоре”, тихо ужаснулся. Перехватив взгляд Кретова, Скал наклонился и посмотрел на побледневшего Макса.
— Привет, одноклассничек. Или называть тебя создателем? — майор приветственно помахал рукой. — Что, не нравится собственное творение? А я, кстати, за тобой. Так что, Лешик, — Скал повернулся к федералу, — сними с него браслеты и можешь спокойно ехать.
Алексей молча повиновался. Кретов, с трудом держась на ногах пошел к “форду”, удивляясь, как это удается не падать. Там его снова подхватили какие-то руки и усадили в еще одно теплое автомобильное нутро.
Майор и капитан Леша Фокин посмотрели друг на друга, понимая, что при таких обстоятельствах нельзя разойтись просто так.
— Поверь, Лешик, — проговорил Скал, закрывая лицо и поднимая воротник, — не из-за денег я во все это ввязался. И не по своей воле.
— Всем нам приходится выбирать… когда-нибудь, — сказал Фокин. — Ты сделал свой выбор и… Дерьмово, что ты теперь с другой стороны окопа, Женька.
Скал опустил голову.
— Я завидую тебе, Леша, — бесцветным голосом произнес он. — Тебе не надо никому мстить. Отдай ваши мобилки и уезжай.
Федерал выполнил приказ, после чего резко сказал:
— Прощай, Скалин.
Скал пожал плечами и отошел от машины. “Крайслер” вздрогнул и выехал на середину шоссе, разворачиваясь носом к Москве.
— Прощай, капитан, — тихо сказал майор, глядя вслед удаляющейся машине.
Скал подошел к непрерывно жующему здоровяку лет сорока, застрелившему не в меру горячего федерала из той самой странной “пушки”, добытой Скалом на “черном” рынке.
— Сработает? — спросил он.
— Еще бы, — хмыкнул тот.
— И когда?
— Таймер поставлен на полчаса, значит… минут через 20. Штучка, что я вколотил в голову того пацана сожжет все и вся в радиусе трех метров. Соберут только пепел и от скольки он человек, никто не сосчитает. Конечно, если не будут копать.
— Нет, — сказал майор. — Копать не будут.
Через пару часов Скал, придерживая за руку все еще не пришедшего в себя Макса, надавил кнопку звонка, приделанного рядом с дверью, обитой серым дермантином. Открыл Боков, несколько минут назад приехавший по просьбе Эскулапа. Из-за его спины выглянул главврач, снявший эту квартиру через частную маклерскую контору.
— Здравствуй, Боков, — сказал майор, прислонив Кретова к стене. — Меня зовут Скал. Руку не протягиваю, поскольку ответного рукопожатия не жду.
— Привет, майор, — Сергей хладнокровно посторонился.
Скал втащил внутрь Макса и с помощью Эскулапа положил его на диван.
— Пожалуй, мне нужны объяснения, — сказал Боков. — Конечно неприлично просить их так часто, но с кем поведешься…
— Когда будешь звонить Лузгину, — майор схватил стоявшую на столике банку пива и сделал несколько жадных глотков, — просто скажи ему, чтобы успокоил ФСБ.
Скал довольно зажмурился, смакуя холодную влагу и добавил:
— Сегодня пара их сотрудников попала в аварию… Такая трагедия…
Проныра продолжала свое шествие по улицам. Оглядывая каждую травинку, каждый камень, попадавшийся на дороге, она время от времени прикасалась к охватившему запястье золотому браслету, спрятанному под лохмотьями. Снег прекратился и стало почти тепло. Попадавшиеся навстречу люди либо брезгливо морщили носы, при виде грязной сумки, скрипевшей колесиками, либо просто не обращали внимания на привычную картину нищеты, возведенной в абсолют.
Прошагав несколько сот метров, Проныра решила устроить себе отдых. Везение, которым так хорошо начался день, похоже, закончилось. На дороге попадался лишь превратившийся в грязь снег. Бомжиха уселась на уже избавившуюся от бутылок сумку, предварительно вытащив из нее надкусанный батон. Проныра всегда надкусывала хлеб, как только он попадал к ней в давно не мытые руки, словно боялась, что стоит промедлить и жизнь отберет и этот долгожданный кусок, который так обольстительно пахнет.
Поудобнее устроившись на сумке, бомжиха прислонилась спиной к дощатому забору и запихнула жадно оторванную горбушку в рот.
Прямо перед ней, на другой стороне улицы возвышался старый, покосившийся двухэтажный дом, изжеванный временем, но сохранивший несмотря ни на что жилой вид. Перемалывая благоухающий хлеб, Проныра время от времени поднимала глаза и посматривала на стоящую в нескольких метрах от дома темно-вишневую машину, с непрерывно жующим амбалом за рулем.
День медленно угасал. Несмотря на это, становилось все теплее. Наверное оттого, что холодный ветер унесся прочь вместе со снеговой тучей, ненадолго покрывшую сегодня белым пухом столичные улицы.
— Еще пара часиков, — глухо проговорила Проныра, проглатывая последние крошки, — и надо будет подумать о ночлеге. В зал ожидания, что ли пойти?
Она поплотнее закуталась в лохмотья и тихо бессмысленно засмеялась.
Скал, Эскулап и Боков сидели вокруг стола и молча курили. Знаменитые сигары, доставленные из кабинета главврача Клиники 15, наполнили скромную съемную квартиру невиданными ароматами. Только докурив до конца первую гаванскую красавицу, следователь вспомнил, что хотел бросить курить.
