Майор около часа назад ненадолго вышел и вернулся с бутылкой армянского коньяка, ныне обозванного бренди. Трое мужчин, собравшиеся вместе благодаря нескольким смертям, соединивших людей, до некоторого времени и не подозревавших о существовании друг друга, пытались разобраться в собственных мыслях и чувствах. Только это можно было с точностью определить, глядя на лица, проступающие сквозь сигарный дым, смешанный с повисшим в воздухе напряжением. Разумеется, речь шла о лицах Бокова и Эскулапа. На Скала старались не смотреть.
— Действие всякого известного мне транквилизатора уже должно было кончиться, — подал наконец голос Эскулап, глядя на лежащего Макса. — Хотя быть может я что-то и не учитываю.
Слова эти послужили толчком к разговору, который следовало начать и пораньше.
— Давайте объединим наши знания, — сказал Боков, уставший от напряженного молчания. — Раз уж нам приходится работать вместе, то полагаю, нет смысла скрывать какие-либо сведения друг от друга.
— Я согласен, — быстро сказал Эскулап. — Давайте поделимся тем, что мы уже знаем о “Капелле”.
— Тогда я, пожалуй, начну, — беря в руки бокал с коньяком и глубже погружаясь в кресло проговорил майор. — Поскольку мне единственному из нас довелось повстречаться с этими ребятами.
Скал со всеми подробностями описал свою “разведку боем”. Умолчал он лишь о встрече с Эскулапом накануне операции в Клинике 15. Майор выдал Бокову оговоренную заранее версию, согласно которой главврач вступил в игру после смерти сына. Эскулап кивком головы подтвердил слова Скала. После того, как майор замолчал, Боков запустил пятерню в волосы и налил себе еще коньяка.
— Дикая история, — пробормотал он. — Я чувствую, как меня тянет в разные стороны. Одна половина хочет послать вас подальше с вашими сказками, а другая…
Боков, упрямо стиснув зубы, посмотрел на Эскулапа, будто ожидая объяснений именно от него. И он не ошибся.
— Все это не так дико, как вам кажется, — заговорил старик, обнажая при каждом слове длинные передние зубы, что придавало ему удивительное сходство с жующим кроликом. — Вы, Сергей, разумеется, слышали о Вольфе Мессинге, — Боков утвердительно кивнул. — Так вот. В числе прочего в его удивительной биографии был и такой эпизод, сразу же оговорюсь, абсолютно реальный и подтвержденный, не имеющий ничего общего со сказками, как вы изволили выразиться. Мессинга пригласил к себе Сталин. Тот, конечно, согласился, иначе и быть не могло, а когда Иосиф Виссарионович сказал, что закажет ему пропуск, Мессинг ответил, что раз его приглашает товарищ Сталин, то никакого пропуска не нужно, он пройдет и так. И Мессинг действительно прошел через всю охрану безо всякого пропуска.
Боков смочил губы в коньяке и ничего не сказал.
— Мессинг владел техникой, получившей впоследствии название “затемнение сознания”, — без запинок продолжал Эскулап. — Каждый человек, обладающий определенными способностями к внушению, если будет развивать свой дар, сможет влиять на сознание человека. Проще говоря, тот же Мессинг мог протянуть охраннику клочок бумаги и тот пребывал бы в абсолютной уверенности, что ему показали пропуск.
— Вы хотите сказать, — медленно произнес Боков, приводя в порядок мысли, — что тот убийца в Клинике 15 действовал по такому же принципу и всякий, кто его видел, на самом деле…
— На самом деле это был не человек, а постгипнотический эффект. Или видение. Вы знаете, что в состоянии гипноза любому можно внушить что угодно. Скажем, специалист, погрузив подопытного в гипнотический сон, когда сознание отключено, но способность говорить и слышать сохраняется, специалист, повторяю, может произнести следующую фразу: “На счет
“три” вы проснетесь, наденете шляпу и быстро-быстро пойдете домой”. Или: “Ровно через час после сеанса вы увидите на стене большую розовую крысу”. Подопытный просыпается, и в точности выполняет инструкцию. Идет домой или точно в указанное время видит розовую крысу.
— Колоссальные возможности для убийцы, — сказал майор. — Достаточно только дать спящему точный маршрут для выхода из комнаты, который будет заканчиваться не дверью, а окном. И все шито-крыто. Покойный просто вышел в окно. Несчастный случай, да и только. Скорее всего именно так и убили моего киллера.
— Скорее всего, — подтвердил Эскулап.
— А в случае с “Капеллой” мы имеем дело с человеком, а может быть и с людьми, которые умеют все то же самое, — вмешался Боков, — но без предварительного погружения м-м-м… объекта в сон?
