— Это было изумительно, — разбил наступившую тишину тихий шепот Триона. — Если когда-нибудь решишь, что устала от дорог, в Сартаре для тебя всегда найдется место.
— Спасибо, Трион, — мягко улыбнулась девчонка, — но дороги этого мира — это все, что у меня есть. И они делают меня если не счастливой, то свободной! Поверь — это очень много…
— Но ты ведь можешь полюбить и стать счастливой! Разве ты откажешься от любви ради свободы? И тебе захочется иметь свой дом… — Принц дроу бросил на меня быстрый взгляд и напряженно замер, ожидая ответа.
— Однажды я уже отказалась от всего ради любви, — тихо произнесла менестрель. — Не знаю, почему мне хочется рассказать об этом… сердце подсказывает, что вы поймете. А, может, я просто устала носить это в себе… — Девушка мечтательно улыбнулась, устремив взгляд золотых глаз в огонь костра. Мы не торопили ее. — Он был самым красивым, смелым и полным чести. Не просил помощи у богов, не возносил льстивые речи Демиургу. Заботился о мире на своих землях… Мой любимый был гордостью своего народа. Впрочем, таков он и сейчас… Только любовь склонилась перед долгом. Лорд не может взять в жены девушку-менестреля. Это ведь все, что он обо мне знал… И мой прекрасный рыцарь женился на истиной Леди своего народа, заключив политически выгодный союз. Несущий мир его стране. А я… простила его и пообещала, что не стану мешать и буду ждать… всегда… до тех пор, пока он не захочет вернуть меня и не позовет истинным именем…
Тиль грустно улыбнулась и продолжила:
— Те, кого вы назвали бы моей семьей, не простили подобного мезальянса. Меня с позором изгнали. Но, я не жалею о своих поступках, и будь у меня возможность прожить жизнь заново — поступила бы также, даже зная, каков будет конец. С той поры я брожу по дорогам мира, снова и снова изумляясь его красоте…
— Твой Лорд просто идиот! — не выдержала я. — Прячась под щитом «долга» он сделал несчастными трех людей — тебя, себя и бедную женщину, на которой женился. А возможно и гораздо большее количество народа…
— Спасибо за поддержку, сестренка! — засмеялась Тиль. — Пожалуй, хватит грустить…
Ударив по струнам, девушка запела какую-то залихватскую разбойничью песню, а оживший Дариэль решительно пошел с ножом на подкопченные оленьи окорока. Собственно, никто и не сомневался в личности победителя — жареное оленье мясо заполнило наши тарелки, а слабенькое красное вино, купленное в форте, — кружки. Тиль добавила к столу четверть головки сыра и горбушку черного хлеба. В последующие полчаса все были слишком заняты, чтобы вести светскую беседу.
