Из верхнего кармана формы выпало удостоверение безопасника. Вывалился мой электронный ключ. Он пролетел мимо замка сейфа. Тот пискнул, кнопки загорелись зелёным. Замок щёлкнул и дверца открылась. Тесак скользнул в сейф, а я провалился вперёд. Врезался лбом в металлический угол.
Из глаз брызнули искры. По лицу потекло что-то тёплое, липкое. Я свалился на дно шкафа и стал наблюдать за пятью потолками. Они кружились, плыли в зад, вперёд, и никак не могли сойтись в одной точке. К горлу подкатило ощущение тошноты.
Судорожно сглотнул и, справляясь с дурнотой, глубоко вдохнул. Затем ещё раз.
Потолки прекратили свой бег. Слились в один. Рукой я размазал по лицу кровь. Опершись о пол, встал на ноги и, захлопнув сейф, подобрал свой ключ.
Аптечку я взял в одном из ящиков. Холодная вода из крана в туалете помогла окончательно прийти в себя. Регенерационный гель заполнил рассечение на лбу. Нанопластырь спрятал рану от чужих глаз, и я, вернувшись в кабинет, допил остатки кофе, и задумался. Почему сейф открывался моей ключ-картой?
Я стоял напротив стального коробка. Рассматривал распахнутые дверцы шкафа. Разглядел на полу петлю. Поднял её, прикрутил на место. Отрегулировал покосившуюся дверку. Затем снова сходил за кофе. Вернулся в кабинет.
Напиток горячим потоком проваливался в желудок, а я всё не мог понять, что не так?
За кофе я сходил ещё раз пять, чтобы отогнать навалившуюся сонливость. Но после каждой кружки глаза вновь начинали слипаться. Пока не понял, что просто откладываю разборки с сейфом. Саботирую работу. Прокрастинирую.
Можно сколько угодно думать, как так вышло, что подошёл мой ключ, но, не открыв сейф, я этого не пойму.
Вздохнул и, снова проведя своей ключ-картой, открыл замок и распахнул бронированную крышку.
Карта памяти лежала на тонкой папке. Больше на двух полках стального хранилища ничего не было, если не считать пыли.
Интересно, как пыль появляется в закрытом помещении? А в шкафу? В Сейфе?
Поймал себя на новой волне прокрастинации и, решительно схватив карту памяти, вставил её в инфопланшет.
Пока данные загружались, раскрыл папку с делом.
Глаза пробежали по мелкому почерку, которым были исписаны листы. Это даже не распечатка, Гривасов писал от руки. Он установил, что морпехи (то есть мы), нарушили инструкции и поменялись местами. Потому предположил, что покушение не удалось.
По его записям выходило, что многие менялись несколько раз. Множество знаков вопроса напротив списка порядковых номеров курсантов показывали, что Авнер Световидович так и не выяснил, на кого нацелился злоумышленник.
На последнем листе была только моя фамилия, обведённая в жирный круг. Рядом с ней стоял крестик и схематично изображался компьютер, на экране которого скалился мастерски нарисованный череп с пистолетом у виска.
Ниже было подписано: «В работе».
Видимо, Гривасов долго думал, что ещё написать и от скуки рисовал. К тому же он был не в офисе, а в кафе-булочной. Когда я убрал предпоследний лист, то меж ним и последним оказался распечатанный «третий чек». Маковая булка, беляш и кофе. От руки написаны цифры «35. 867568».
Я знал эту пекарню. Она находилась недалеко от моего пансиона. Там и правда, вкусные беляши.
После тренировок мы с Гаделом частенько пили там чай. Да и один я захаживал… Что бы это значило? А цифры зачем? Бред какой-то….
Неужели Гривасов планировал покушение на меня и там? Но туда ходят и офицеры СБФ и другие морпехи.
Инфопланшет подал сигнал, что данные скопированы, и я отложил папку. Смысл ворошить старое? Гривасова поймали, и он предстал перед судом.
На карте памяти оказалось не так уж и много информации по делу. Вернее, конкретных записей. Основной объём накопителя занимали схемы академии, десантного бота и, неожиданно, каталог с личными делами сослуживцев.
Здесь было множество фамилий. Многих я знал и ещё куча незнакомого народа. Где-то присутствовал каталог с подписью «грязное бельишко».
Я поборол искушение изучить данные подробней, и вернулся назад по дереву папок. Желания копаться в чужом белье не было. Я не диверсант, шпион или двойной агент. Отдам карту памяти Растеряшеву, пусть сам смотрит.
Только подумал об этом, как вернулся и проверил фамилии. Ерастова, Могуты, Меньшова, Гусева и отделения отца не было. Я спокойно выдохнул и снова полез в материалы дела.
Схемы передвижения сменяли одну за другой. Гривасов подбирал пути, которыми мог пройти преступник. Соотносил дорогу с системами защиты и видеонаблюдения. Высчитывал время, когда будет окно, чтобы системы не могли заметить проход.
Ни одна дорога не устроила Гривасова. Напротив каждой схемы стояли красные кресты и в конце, в текстовом файле красовалась надпись: «безопасник».
Объём работы проделанный Авнером Световидовичем поражал. Он занёс в список подозреваемых всех сотрудников СБФ. Большую часть потом вычеркнул. Оставил только четверых. Двое из них до сих пор были живы и работали в штабе. Остальные погибли на Тау Метам.
