— Обязательно, — поморщился Меньшов, — и добавь к охране Турова ещё людей, — генерал-адмирал посмотрел на нас тяжёлым взглядом: — на аукционе с Иллирики Данактовны не должен и волос упасть.
Из кабинета Меньшова мы выходили все вместе. Растеряшев замер на пороге. Задумался. Затем вновь хлопнул себя по лбу и тут же умчался к себе. Ерастов хотел задержаться, но секретарши Меньшова на месте не оказалось. И он, как и в прошлый раз, пошёл вместе с Малышевым. Они что-то обсуждали на ходу.
Я же снова оказался в компании Фадеева.
— Туров, ты замечательный человек, — хлопнул меня по плечу лейтенант, как я рад, что ты попался мне на пути.
— Помнится, в прошлый раз ты назвал меня скотиной, — хмыкнул я. Его внимание было мне неприятно. — Как твой нос?
— Твоими стараниями ноет при смене погоды, — улыбнулся Фадеев и сразу же засмеялся, — да шучу я, всё в порядке, спасибо, что спросил.
— Что-то ты больно весёлый, — пробурчал я, глазами отыскивая, куда бы свернуть от его назойливой компании. — В прошлый раз ты был менее расположен ко мне.
— Так был не прав, — широко улыбнулся он, — не женился на графине, так на тебе карьеру сделаю, скоро буду правой рукой Растеряшева. Ладно, бывай.
Он умчался вперёд, а я шёл позади и не мог понять, откуда во мне взялась злость. Внутри всё бурлило и кипело. Правой рукой Растеряшева? Он? Да у него даже кабинета своего нет! Тоже мне, рука. Пальцем бы стал сначала.
Я сбежал по лестнице. Свернул в холл. Выстоял небольшую очередь у кофейного раздатчика и хлебнул горячего напитка. Недовольство Фадеевым стало отступать.
Нет, правда, тоже мне, выступил один раз на совещании, и возомнил о себе. Он там вообще, случайно оказал…
— Тур, — чья-то рука схватила меня за плечо и затащила в неприметный закуток штаба академии. — Тур, это я, опусти клинок.
Как у меня в руках оказался штатный тесак я не понял. Да это и не важно. Я смотрел в лицо Арфы, а кожа на его шее натянулась от близкого соседства с лезвием.
— Убери, пожалуйста, — снова прошептал Фадей, — мне поговорить с тобой надо.
— О чём? — я не спешил убирать клинок в заспинные ножны, — то ты меня избегаешь, а теперь разговора хочешь. Я могу тебе доверять?
В голове мелькнула мысль, что это идеальное покушение. Здание штаба, все свои. Крупный отряд заметят сразу, но одинокий обер-офицер, тем более мичман (я заметил новые нашивки на форме Арфы), не вызовет подозрений.
Кажется, я становлюсь параноиком…
— Да, ты прав, — поморщился Фадей, — но у меня не было выбора, поверь. Они хотели, чтобы я тебя убил.
— Ты? — от удивления я даже отнял тесак от него, — каким образом?
— Очернил твоё имя, подставил по службе, вызвал на дуэль, — Арфа отвёл взгляд и посмотрел себе под ноги, но тут же встрепенулся и глянул мне в глаза: — но ты мой друг и командир. Я не смог и ушёл…
Он снова повесил голову и стал разглядывать пол закутка. Плечи опустились и он ссутулился.
— А раньше сказать не мог? — я убрал клинок в ножны, и шагнул в коридор, — пойдём, поговорим в более удобном месте.
— Нет, — Арфа вскинулся и схватил меня за рукав, — нельзя, чтобы нас видели, тут мёртвая зона у камер наблюдения.
Он тут же другой рукой полез в карман и достал тактически очки.
— Я лицо маскировал, но люди-то меня узнают.
— Ладно, — вздохнул я, и шагнул обратно, — кто эти они?
— Через два дня аукцион, — зашептал Фадей, будто не слыша моего вопроса. — Большая часть родов Владивостока объединилась, чтобы перебить цену и выкупить предприятия на аукционе.
— Я знаю…
— А то, что, перед аукционом на вас совершат покушение, знаешь? — решительно добавил Фадей.
— Кхм, — я отшатнулся от его резкости, и помотал головой, — кто? Откуда…
— Ты спросил, кто они, — Фадей поник головой, вздохнул, но продолжил: — руководит всем мой отец. Он, как белены объелся. Считает, что твой Дед рвётся к власти и в нашей системе. Мой род в центре заговора.
— Не понимаю, — я отошёл к стене напротив и прислонился к ней. — Зачем ты мне всё это говоришь?
Вместо ответа Арфа нацепил на себя очки и выглянул из закутка. Повертел по сторонам головой. Убедился, что никто не идёт, и вернулся ко мне.
— Ты спас мою жизнь на Тау Метам. Я не могу в этом участвовать и допустить этого не могу, тем более, — он усмехнулся, — после перевода в другое отделение, папа отлучил меня от наследства. Он теперь толкует о необходимости выслужиться перед родом. Говорит, что я теперь слуга. Требует подставить и убить тебя.
— Фадей…
— На него вышел некто Кораблёв, — Арфа повёл рукой, чтобы я молчал, и затараторил, словно пулемёт. — Не знаю имени, слышал только фамилию, он обещал власть и поддержку за помощь в твоём устранении. Всё началось с этого, а продолжается уже по инерции.
Арфа говорил, словно боялся, что вот-вот прилетит пуля, и он не успеет выговориться. А я напрягся, услышав знакомую фамилию. Растеряшев озвучил её минут двадцать назад.
— Перед аукционом вам с Иллирикой придёт приглашение на дворянское собрание. Там вам поставят ультиматум, пригрозят войной, но это не важно. По дороге вы попадёте в засаду из людей Кораблёва и наёмников местных аристо…
